Только теперь я увидел козу на распорке. Она висела между мной и хижиной, прямо у меня перед лицом. Странно, как я раньше не заметил. Я чуть не выругался, честное слово. Вместо того чтобы послушать меня, спрятаться и подождать сигнала, этот лунатик пошел на мельничный двор и занялся делом. Финтан успел освежевать тушу лишь наполовину, а потом явились бандиты. Коза напоминала несчастного первоклашку, которому свитер на голову натянули.
Финтан взвизгнул. А может, засмеялся, не поймешь. Но я уже капец как разнервничался. Не нравилось мне все происходящее.
Я взвесил свои шансы подкрасться к двери. Напасть неожиданно, перепугать всех до чертиков. Если у обоих уродов пистолеты и там три человека в темноте, а тут я вдруг вырасту в дверном проеме, весь подсвеченный солнцем… Добром такое не кончится. Хотя других вариантов нет. Я подумал издать вопль коршуна-падальщика, предупредить старика о своем появлении, только, по правде говоря, мне не хватило воздуха. Я задыхался, как собачонка, всасывал храбрость, чтобы заставить себя двинуться с места. За полсекунды до того, как я дернулся вперед, в дверях возник чувак в крошечной шляпе.
Я поймал его в прицел. Здоровый мужик, с лоснящейся кожей, серьгами и выщербленным зубом. Смотрит направо-налево, следом выходит Финтан, а за ним волосатик в зеркальных солнцезащитных очках. Грудь у старого священника голая, шорты наполовину сползли с задницы, а на руках и животе кровь. Я испугался, что над ним уже поработали, но вспомнил про козу.
Я опять подумал про вопль коршуна-падальщика. Затем сказал себе – что за дурацкая идея, подавать глухому сигнал звуком? В общем, я даже не пикнул. В прицеле все поплыло, и я понял, что сильно дрожу.
Все трое постояли во дворе. Котелок прямо перед ними закипел. Запрыгала крышка, поднялась струя пара. Чуваки посмотрели на котелок. Финтан громко и просто объявил, что он, пожалуй, сходит за заваркой; объявил очень жизнерадостно, но если даже я отсюда разглядел выпуклости у бандитов под рубашками сзади, то Финтан наверняка уже понял про пистолеты. Тем не менее он болтал как ни в чем не бывало и потихоньку отступал назад, а я поторапливал его, давай, приятель, топай внутрь, хватай дробовик.
Я отправил патрон в патронник, раздался громкий лязг. Неужели никто не услышал?! Я навел прицел на Финтана. Он сиял и улыбался, но я читал его, как открытую книгу. Если старик выскочит из хижины и откроет стрельбу, я могу в него попасть. Волосатик ближе к дверям, его уложит Финтан из дробовика. А вот водитель в шляпе ближе ко мне, в него я и должен метить. Я наблюдал одним свободным глазом за Финтаном, а другим через прицел – за шляпой.
Вот водитель осматривает двор. Мельницу. Полуободранную козу.
Не спеши, говорит Финтану. Не утруждайся.
О, мне не трудно, отвечает Финтан и пятится, шлепая резиновыми сапогами.
Между ним и дверью вдруг оказывается волосатик. Быстрый, гад, как змея. Старик божественно изображает удивление, а я думаю – ой как фигово. Шляпа кивает в сторону козы на распорке.
Мы тебе помешали.
Ничего, машет рукой Финтан. Коза подождет, пока мы чаю выпьем. Могу испечь лепешку, если хотите.
Попозже, заявляет волосатик из-за темных очков.
Слушай, вступает шляпа, весь такой дружелюбный и любознательный, сколько ты уже здесь?
Ась?
Здесь. На этой земле. Сколько?
Ой, давно. Я не арендатор, учтите, лишь гость.
Ясно, кивает водитель в шляпе. Типа сторожа, значит?
Финтан лишь улыбается.
А кто хозяин? продолжает шляпа.
Какая-то корпоративная компания.
Иностранцы, говорит волосатик. Китайцы, сто процентов.
Что ж, тянет Финтан. Нынче повсюду так.
Угу, соглашается шляпа. Бедные старые фермеры Австралии ушли в прошлое.
О, так вы работаете на земле? радуется Финтан.
Да, вроде того. Мы подыскиваем участок в этих краях.
А, зондируете почву, так сказать. Понимаю.
Напомни, сколько ты уже в деле? спрашивает волосатик.
В пастырских заботах? Пятьдесят лет, плюс-минус.
Значит, ты в курсе всех здешних дел, говорит шляпа. Ты человек бывалый, такой ничего не упустит.
Да нет, качает головой Финтан, я теперь ничем особо не интересуюсь. Живу сам по себе.
Котелок гремит и пускает пар. Финтан поправляет очки на носу. Полуденное солнце печет шелушащуюся лысину старика, он облизывает губы. Похоже, думает. Напряженно и быстро.
Хорошо здесь, тихо, замечает волосатик.
Это верно.
И ты здесь один? интересуется шляпа.
Да, да, один.
Чуваки переглядываются, и что-то между ними проскакивает. Сердце у меня падает к чертям, как кирпич. Ведь они смотрят на мои камуфляжные тряпки, рубашку и носки, висящие на веревке. И я уверен на все сто, что в хижине ребята видели две кружки на раковине и две грязные тарелки. В другом конце поляны, под низеньким эвкалиптом, до сих пор лежит мой развернутый спальник, постель перекручена, как утром, когда я из нее вылез.
Водитель в шляпе подходит к распорке, пялится на истекающую кровью козу. Под ногами у него тысячи жадных мух, бурлят и переливаются. На сером пне лежат рядышком нож и точило. Финтан шаркает следом, за ним волосатик, и глаза у старика – как две пойманные рыбки в мисках очков.
