Он нажал на тормоз. Пикап скользил еще несколько ярдов, пока не остановился посреди дороги. Положив руку на спинку сиденья, мужчина повернулся к Эмори.
– Лучше для
Она тихонько ответила:
– Я просто пошутила.
– Сейчас не до шуток. Не проси их о помощи.
– Не буду.
– Поклянись, Док.
– Не стану, клянусь.
Он продолжал мрачно смотреть на нее, потом снял ногу с тормоза и поехал дальше. Через четверть мили он свернул на подъездную дорожку, заваленную всевозможным мусором. Даже снег не сумел скрыть шрамы пренебрежения и разрухи. В доме горел свет, но ни в самом строении, ни в участке вокруг не было ничего гостеприимного.
И, разумеется, совершенно негостеприимным оказался пес, вылетевший из двери со свирепым лаем. Эмори он показался хранителем ада, когда бросился на пассажирскую дверцу и его когти заскребли по металлу. От его лязгающих клыков ее отделяло только стекло. Не в силах дышать от страха, она вжалась в сиденье.
– Ах да, я и забыл, – сказал мужчина, – здесь есть еще и злая собака.
Эмори не вскрикнула и не взвизгнула, но вид у нее был перепуганный. Не обращая внимания на пса, ее спутник остановил пикап и выполнил разворот в три приема так, чтобы машина стояла капотом к дороге.
Она посмотрела на него, повернув только голову. В ее глазах был вопрос.
Он пояснил:
– Мера предосторожности на тот случай, если нам придется уезжать в спешке.
Пронизывающий свист заставил пса мгновенно замолчать. На крыльцо вышел старший из братьев Флойд. Желтая лампочка, горевшая под свесом крыши, отбрасывала глубокие тени на его лицо, подчеркивая свирепое выражение.
– Это Норман.
В ответ на еще один резкий свист пес попятился, но отошел всего лишь на несколько футов и стоял прямо под дверцей со стороны Эмори, напряженный, готовый броситься. Его уши подергивались, словно он ждал команды, чтобы вцепиться им в глотку.
Мужчина перегнулся через Эмори, оперся ладонью о ее бедро и закричал в пассажирское окно:
– Отзови свою проклятую собаку.
Норман прикрыл глаза рукой от слепящего света лампочки на крыльце. Заметив Эмори, он заорал в ответ:
– А она, черт побери, кто такая? Ты должен был привезти врача.
– Это доктор Смит.
Норман тяжело и неуклюже спустился по ступеням и неторопливо подошел к пикапу. Через окно, уже испачканное собачьей слюной, он оглядел Эмори с головы до ног.
– Она врач?
– Да.
Норман хмыкнул и протянул:
– Жаль, что я не болен.
Надо отдать Эмори должное. Она не поморщилась и вообще никак не выдала своего страха. Но в ее голосе было столько презрения, что им можно было резать лед.
– Насколько я понимаю, вы не позаботились о том, чтобы вашей сестре оказали медицинскую помощь. Поэтому я приехала осмотреть ее. Но я уеду сию же минуту, если вы не уберете этого зверя.
Нормана позабавила ее агрессия, он улыбнулся своей глупой улыбкой и сказал:
– Да, мэм, конечно, доктор, мэм.
Потом он повернулся, схватил пса за ошейник, подтащил к дереву и прицепил к ошейнику цепь.
– Лежать, – скомандовал он, дополнив команду ударом ноги, отправившим пса в грязный снег. Собака немедленно вскочила, но осталась сидеть у дерева, тяжело дыша.
Эмори отвернулась от Нормана и, чтобы он не мог ее слышать, обратилась к своему спутнику:
– Ты уверен, что твой пистолет заряжен?
– Всегда.
После секундной паузы он добавил:
– Я прикрою твою спину, Док. Ты можешь на это рассчитывать. Я убью их раньше, чем они успеют к тебе прикоснуться.
Их лица были очень близко, поэтому он не мог не заметить восхищения в ее глазах. Потом на лице Эмори появилось выражение решимости. Отвернувшись от него, она открыла дверцу и вышла из пикапа.
– Где Лиза?
Норман поклонился ей и широким жестом указал на дом.
– В дальней спальне.
Когда они проходили мимо, пес зарычал. Они прошли друг за другом по ступенькам, миновали крыльцо и вошли в дом, оказавшись сразу в гостиной. Он уже видел ее, когда подвозил Флойдов домой. Вечером комната выглядела не лучше.
Все в этой гостиной было запущенным, от заплесневелого потолка до ковра в пятнах. Обои местами отошли, обнажая штукатурку. Абажур из газеты украшал торшер с погнутой стойкой.
Уилл разлегся на диване и следил за борьбой по телевизору. Дробовик стоял дулом вверх возле подушки рядом с ним. Увидев Эмори, он поднял бровь.
– Это еще кто? Что, черт побери, происходит?
Ему ответил брат:
– Мужик-сосед привез даму-врача. Умора, верно?
Шутка Нормана не понравилась спутнику Эмори, но он не отреагировал на нее, потому что не собирался называть братьям свое имя. Но парни смотрели на Эмори словно голодные шакалы, и от этого ему еще сильнее хотелось ее защитить.
Игнорируя неотесанную парочку, он взял Эмори за руку и повел ее к спальне, в которой он оставил Лизу в свой прошлый приезд. Ее мать стояла на пороге открытой двери, комкая в руках подол грязного фартука.
