– Я же тебе сказал, мне нельзя приближаться к Арчет.
– Тогда пошли ей письмо. Я это легко устрою. Но ты не можешь тут оставаться, пока я буду занята, Эгар. Ты ведь это знаешь, да?
– Знаю, – мрачно ответил он.
– Тебе нужны деньги? Я могу…
– Не деньги, проблема в другом. Проблема в том, что я не понимаю, кому в этом гребаном городе можно доверять, а кому – нет.
Она пожала плечами.
– Добро пожаловать в мой мир. При дворе ты не…
Крики из коридора. Звуки борьбы.
Их глаза встретились на мгновение.
– Ты, визгливый кастрированный кусок дерьма! – раздался хриплый рев прямо за дверью. Что-то тяжело ударилось о стену. – Прикрываешь ее, да, гребаный полумуж?
На лице Имраны отразилась сильнейшая паника.
– Это он, вот дерьмо, это он! Он вернулся! Убирайся отсюда, Эг, уходи, ну, уходи же! Окно, давай…
Двери в комнату распахнулись вовнутрь.
Бринаг был первым – влетел спиной вперед, размахивая руками и безуспешно пытаясь сохранить равновесие. Упал на спину. Скорчился на ковре, обратив лицо к ним. Эгар увидел на одной щеке наливающийся алым след удара.
– Госпожа, мне очень жаль. Он явился без объявления…
Голос внезапно перешел на крик, когда рыцарь-командор Сарил Ашант возник позади евнуха и поношенным военным сапогом заехал ему в зад. Пинок был такой силы, что Бринага швырнуло вперед, и он распластался на полу. Ашант перешагнул через распростертое тело и небрежно пнул опять, в голову.
– Я объявляю о себе сам, мерин. – Аристократический голос, громкий и поучительный – Эгар уловил тон. Ихельтетский рыцарь был пьян или что-то вроде того, его кровь кипела. – В моем доме, у моей супруги я, мать твою, не нуждаюсь в объявлениях!
Он окинул жадным взглядом живописную сцену у кровати: его жена стояла на коленях перед маджаком, который расселся на его простынях. Сарил Ашант оскалил зубы в свирепой ухмылке.
– А может, и нуждаюсь. Похоже, господин Ханан, я должен вам сто элементалей и искренние извинения. Ваша правда, моя супруга все-таки шлюха. – Теперь в голосе Ашанта прятались нотки смертоносного веселья. – О нет, дорогая, не вставай. Не прерывай свое занятие. Ты только что спасла меня от дуэли ради защиты твоей чести. Верно, Ханан?
В комнату вошел второй незваный гость, приблизился к рыцарю-командору и встал справа от него. Те же полковые цвета, военный плащ и обманчиво элегантный придворный меч. Тот же красноречивый ореол профессионального убийцы, неотступный, как въевшийся запах дыма от погребального костра. Эгар вдруг отчаянно пожалел, что оставил ишлинакское копье-посох на полу храма в Афа’мараге.
– Как бы это меня ни огорчало, – мрачно проговорил Ханан, – вы правы, мой господин.
Имрана вскочила. Как ни странно, в этой комнате, внезапно переполнившейся военными, она казалась единственной, кто знал, что делать.
– Сарил, что значит это вторжение? – вопросила Имрана ледяным тоном. В домашнем халате она выглядела такой властной, что даже королева ведьм из легенды не сумела бы ее превзойти. – Как ты посмел врываться сюда со своим спутником, не предупредив, как положено? Мы что, в степях?!
Ашант вытаращил глаза на нее. Наступила долгая, полезная пауза, но потом чары растаяли.
– Шлюха! – заорал он, ткнув в нее дрожащим пальцем. – Грязная шлюха!
– О, не будь таким долбаным мудаком, – устало сказал Эгар и встал с кровати, выхватив свои ножи.
Он знал, что иначе погибнет. Два демлашаранских ветерана, благородного происхождения и воспитания, полные злобы и праведного гнева, к тому же закон на их стороне. Ихельтетские юристы разрешали любому мужчине, даже простолюдину, убить жену на месте, поймав ее на прелюбодеянии. Существовали кое-какие правовые ограничения в отношении того, что можно сделать с любовником, но большинство магистратов были склонны проявлять снисходительность к мужу, который увлекся. И если любовник был маджаком, а потерпевшая сторона – аристократом, который служит Империи, нося военную форму, что ж, не нужно быть судейским чиновником, чтобы понять, как все закончится…
Ашант потянулся за мечом, и Эгар ударил его всем телом, прижал и заблокировал руку, не давая обнажить оружие. Он повалил рыцаря на пол – маневр был рискованный, будь Ашант трезвым и более собранным, вряд ли такое сошло бы Драконьей Погибели с рук. Он уже поворачивался навстречу Ханану, когда услышал сбоку тихий скрежет стали, покидающей ножны. Из-за ран он двигался медленнее, и на повороте его нога подогнулась. Ханан, не рассчитав движение, рубанул выше, чем надо. Эгар ухватился за этот шанс, не стал восстанавливать равновесие и повалился вперед, яростно ткнул ножом в правой руке в носок сапога Ханана и пригвоздил противника к половицам.
