– Ты намекаешь, что мне надо держаться от Ан-Кирилнара подальше?
– Нет, – это прозвучало неохотно. – Там ты будешь в такой же безопасности, как и здесь, в Ихельтете.
Она испуганно вскинула голову.
– Это должно меня успокоить?
– Это должно помочь тебе принять решение.
Воспоминание со щелчком встало на место, словно клинок, возвращаясь в ножны. Она осторожно тронула его. Перевернула, будто смутно знакомый артефакт, извлеченный из праха Кириатских пустошей.
– Анашарал говорит… – она откашлялась, – приближается нечто темное.
– Да, – согласился Кормчий. – И, вероятно, оно уже здесь.
Позже она лежала на подушках в своей постели: ни толики кринзанца в крови, и дневные заботы навалились всей тяжестью, как любовница, удовлетворившая страсть. Лампа у кровати отбрасывала на стены комнаты трепещущие тени – совсем как те, что она наблюдала в кабинете, пока Ангфал говорил. Казалось, полукровка привела тени к себе в спальню; она тупо смотрела на их движение, не в силах погасить лампу и уснуть.
Кормчий не помог найти выход: Ангфал не стал ни подталкивать ее к экспедиции в Ан-Кирилнар, ни отговаривать. Арчет гонялась за ответом, прислушивалась к намекам, пыталась определить форму ограничений, сковывающих Кормчего, по его словам. Никакого толку. Она вышла из кабинета ничуть не мудрее, чем вошла, зато разволновалась пуще прежнего. А теперь к этому добавилось смутное ощущение беззащитности, падения крепостных стен – будто щит, который она всегда считала чем-то, самим собой разумеющимся, внезапно исчез.
Это было похоже на тот день, когда Рингил принес ей известие о смерти отца.
Тем временем Эгар сидел в тюрьме, раненый и опозоренный, под угрозой казни. Рингил крался в темноте, готовый сразиться один на один, если верить Драконьей Погибели, с теми же врагами из мерцающего синего пламени, с которыми они столкнулись в Бексанаре.
А Арчет уютно устроилась в своей постели.
Слов не подберешь, до какой степени это неправильно.
Но Джирал запретил ей сопровождать Рингила.
«Ты не убийца, Арчет, – мягко сказал он, – несмотря на все твои недавние попытки доказать обратное. Ты нужна мне здесь, для менее грубых целей».
Она повернула голову, отыскивая на подушке более прохладное местечко. «Ну да, это в любом случае глупо». Кожа и глаза привлекли бы внимание за милю до стен Цитадели. Пришлось бы отправиться на миссию закутанной с ног до головы, как демлашаранская жена. И какой тогда от нее толк? Хотя она вышла на поле боя с Чешуйчатыми, как все кириаты, хотя с детства училась быть воином, как заведено у ее народа, хотя в прошлом году она убила надзирателя в припадке ярости, похожей на вспышку, – невзирая на все это, она не была уверена, что в ее глазах полыхает то же пламя, что и у Рингила. Наверное, она не сумела бы перерезать горло спящему.
Кто-то постучал в дверь.
– Да, – каркнула она. Горло свело от долгого молчания. Она притворилась, что встает, но потом сдалась. – Я не сплю, Кеф. Заходи.
Дверь открылась вовнутрь. Это был не Кефанин.
На пороге стояла Ишгрим в простой хлопковой рубахе кремового цвета, доходящей до середины бедра и обнажающей стройные голые ноги. Длинные волосы зачесаны назад, изящные пальцы сжимают свечу того же цвета, что и шевелюра. Лицо превратилось в полумаску из света и тени. Свет проливался на рубашку…
Арчет оттолкнулась от подушек.
…сквозь хлопок просвечивали темные соски, притягивая взгляд к большим, нетронутым грудям, выпирающим из-под ткани. Она чем-то подкрасила губы, и…
– Ишгрим, – Арчет услышала себя со стороны: это была просьба, это была жажда. Она сглотнула с трудом. – Ишгрим, я думала, мы договорились, что…
– Меня послал Кормчий, – поспешно сказала девушка. – Кормчий сказал, что я нужна вам.
Арчет нахмурилась.
– Ангфал так сказал?
– Нет, госпожа. Другой, новый. Он заговорил со мной из пустоты.
«Анашарал, вот говнюк. Если я тебя ломом до конца недели не уделаю, то…»
Ишгрим приблизилась к кровати. Арчет села.
– Ишгрим, послушай, я… – Она едва не выбралась из кровати, но вспомнила о своей наготе и замерла, одной рукой прижимая к себе край простыни. Девушка – «Рабыня, Арчиди, рабыня!» – остановилась в четырех футах от кровати. Хлопковая рубашка всколыхнулась, подол качнулся, коснулся бедер. Арчет ощутила запахи солей для ванной и пряностей, а сквозь них…
Свет лампы скользнул по темному треугольнику у основания ее живота, скрытому хлопком, но…
Вспыхнуло воспоминание, яркое, как огонь в печи, и жаркое: первый раз, когда она увидел Ишгрим в Палате разоблаченных секретов в прошлом году, обнаженной от шеи вниз, лишь официальная гаремная вуаль закрывала ее лицо и волосы. Ее аромат на пальцах Джирала.
«Новенькая. Как она тебе? Послать ее в твою спальню, когда я сам с ней закончу?»
Все было выставлено напоказ, еще одно тщательно продуманное Джиралом доказательство силы, и теперь она поняла, что помнит каждый изгиб и покатый склон наизусть.
Она вспомнила, как через несколько дней обнаружила Ишгрим в своей постели. Джирал, верный императорскому слову, вручил ей свою собственность.
