– Посмотри на это с другой стороны, – сказал ему Рингил по-тетаннски. – Ты все равно умираешь. А так хоть пользу принесешь.
И отсек надзирателю голову. Угол был неудобный, пришлось рубить в два приема. Когда все было кончено и кровь иссякла, он присел и поднял голову за сальные патлы. Закинул Друга Воронов на плечо. Снова повернулся к двендам и туманно проговорил, демонстрируя добычу на прощание:
– Мне это пригодится.
А потом ушел, не оглядываясь, но чувствуя по пути из зала, как они смотрят ему вслед своими пустыми черными глазами.
Выход он нашел далеко не сразу. Храм был большим, плохо освещенным, и некоторые архитектурные детали сбивали с толку – особенно массивные куски, валявшиеся на полу. Судя по зыбкому свету, который просачивался сквозь дыры в крыше, приближалось утро. Но внизу, на уровне первого этажа, большей частью еще царила темнота. Вглядываться во мрак было трудно, думать – еще труднее. В голове у Рингила царил почти такой же хаос, как тот, сквозь который он шел.
«Неужели все это сделал я?..»
Он продолжал двигаться, повинуясь интуиции и отточенной за военные годы бдительности, но мыслями плутал среди ярких образов минувшего, на которые предпочел бы не смотреть.
Вокруг него зловеще трещало здание храма.
Смутные воспоминания о том, что рассказал Эгар, придавали окружающему пространству жутковато-знакомый облик, но это не помогало выбраться наружу. Он догадался, что находится в Афа’мараге, по глирштовым статуям и галерее в главном алтарном зале, но все же испытал небольшое потрясение, миновав огромную статую, удерживающую крышу – южную версию Хойрана с переброшенной через плечо лошадиной упряжью, – и понял, что именно здесь Драконья Погибель раньше столкнулся с двендами. Он остановился и посмотрел на огромное бородатое лицо под самым потолком и воздетую правую руку, которой теперь не хватало кисти. Совсем не тот жестокий Хойран с бивнями и клыками, к какому привыкли на севере, но все-таки сходство заметное.
Обломки расколовшейся кисти лежали неподалеку. Рингил вспомнил рассказ Эгара о том, как она упала и приостановила битву. Он пригляделся к груде камней и заметил на обломке указательного пальца что-то темное и блестящее.
Кириатская сигнальная вспышка.
Штуковина стояла вертикально, будто ее секунду назад кто-то туда поставил, изогнутая металлическая оболочка поблескивала в зыбком свете. На ней даже была кожаная петля, чтобы прикрепить к поясу. Это была либо та самая вспышка, которую у него отняла Рисгиллен в Цитадели, либо ее точная копия.
Рингил некоторое время глазел на находку, потом перевел взгляд на громадный бородатый лик в вышине. По телу пробежала дрожь. Он скривился и ненадолго положил голову Менкарака на пол. Поднял вспышку и привязал к поясу – на прежнее место.
– А мой драконий кинжал случайно у вас не завалялся? – спросил он у пустоты и мрака.
Ответа не было.
Рингил сомневался, что нуждается в нем.
Пройдя еще немного по темным лабиринтам храма, он наткнулся на пару перепуганных стражников с одним факелом на двоих. Они замерли на месте, уставившись на него с разинутым ртом.
– И как мне отсюда выбраться? – спросил Рингил.
Их взгляды скользнули к голове, которую он держал в левой руке, – разрубленную шею и рот покрывала корка пыли.
– Не смотрите на него, – рявкнул Рингил. – Просто скажите, как мне выйти из этого долбаного места.
– Но это же Паш… – Более разговорчивый из двух с усилием сглотнул. Ткнул факелом. – Назад, вон туда. Под арку, по лестнице налево, а потом – по коридору с барельефами на стенах. Там будет главный двор и выход. Но, э-э-э, у дверей стоит Благословенная Стража.
– Я с ними поговорю.
Второй стражник ошеломленно покачал головой.
– Мы услышали, э-э-э, какое-то… Что там случилось, а?
– Черная магия, – коротко ответил Рингил. – Демонические силы. Старые боги прорвались в мир, и потолок вот-вот рухнет. На вашем месте я бы тут не задерживался.
– А как же рабы? – выпалил стражник.
– Да, рабы… – Он вспомнил другие фрагменты истории Драконьей Погибели. Тихонько выругался. – Ну, вы же можете пойти и выпустить их, верно?
Стражник, заговоривший первым, сморщил нос.
– Да ну, на хрен. Они все равно все северяне. Пусть сраная крыша упадет им на головы, мне плевать.
Рингил снял Друга Воронов с плеча и направил на стражника. Потребовалось удивительно мало усилий – кириатский меч всегда был легким, но не до такой степени. Он стер с лица всякие эмоции, вложил в голос приказ:
– Вы оба пойдете и освободите рабов, прежде чем сделаете что-то еще. Прямо сейчас. Я буду стоять снаружи у ворот и если увижу одну из ваших морд прежде рабов, вы присоединитесь к моему другу Пашле в мешке для добычи. Понятно?
Судя по лицам, вполне.
