Разумеется, все определила обстановка — вешняя обстановка мартовского (1965 г.) Пленума ЦК партии, назвавшего вещи своими именами и бросившего большие деньги, заводские мощности, металл, конструкторские силы на оздоровление целины. НТР без заводов — благое мечтание. Но разве заслоняет это личный фактор?
Почвозащитная система целины есть деяние научно-технической революции, ибо способна развиваться, вмещать в себя новое, то есть жить. Кулундинский лес не только не погиб, а обогатил систему алтайским ее вариантом, когда зеленая арматура лесополос служит опорой и стерне, и полосному пару, и посевам трав. Бараев по-прежнему убежден — поле должно само сохранять себя, как охраняла себя от эрозии некосимая степь, но в опытном хозяйстве он засадил лесом целых шестьдесят гектаров, создал дендрарий, а жена Ивана Ивановича Бысько летом в институтском саду собирает смородину.
Институт под Барнаулом впервые в Сибири начал борьбу с водной эрозией. «Терра инкогнита» для Докучаева, Измаильского, Костычева, целина соединила агротехнические средства исцеления земли с лесной и водохозяйственной программой и стала самым благополучным в почвозащитном отношении районом страны.
Новое слово школы Бараева — в том, что хранителем природного баланса она делает самого добытчика благ, земледельца. Хлебопашец — не пользователь, за каким должен идти восстановитель естественного равновесия (так за рыбаком идет рыбовод, за химиком — инженер очистных сооружений и т. д.). Сам земледелец, сам Иван Иванович Бысько сделан накопителем природных запасов!
По данным ВАСХНИЛ, ежегодно с полей и пастбищ страны смывается 1,8 миллиарда тонн почвы, страна недополучает от потерь талых вод до 30 миллионов тонн зерна, распыленная земля страдает от особой, эрозионной засухи, — не оттого, что осадков мало, а потому, что они уходят в овраги… прахом. А на полях Шортандинского института содержание гумуса выросло на три десятых процента, и не от внесенной органики, а натуральным путем — земля под стерневой шубой не знает трещин, напоминает черный творог. Троим своим детям Иван Бысько оставит степь богаче, чем принял ее зимой пятьдесят четвертого года. Вобрав достигнутое миром, система уже служит миру. Агрономы Монголии учатся здесь гасить пыльные бури, экологи Японии изучают методы охраны среды…
Система дает простор НТР, это проверено ростом производительности труда. В бригаде, где работает Иван Бысько, на работника приходится почти 900 гектаров пашни (точней, 5180 га на шестерых механизаторов). За каждым трактор «Кировец», комбайн, набор орудий, помощников зовут только на уборку. В среднем за трехлетие один человек тут произвел по 1116 тонн зерна в год — полную норму хлеба и сырья для молока — яиц — мяса на 1116 человек. Для сравнения: даже в знаменитой кубанской бригаде Михаила Клепикова с ее урожаем под семьдесят центнеров на человека производится 115 тонн зерна в год, в девять раз меньше. В выработке Бысько (шестнадцать минут — центнер пшеницы) — ответ бараевского института на все споры-разговоры о миграции, «осенних перелетах» и т. д. Трудно создать условия? А не надо создавать девятерым — дайте одному Ивану Ивановичу. Квартиру дайте с ванной, газом и горячей водой, детям его дайте школу просто и музыкальную, спортивную школы, кино, больницу, на одного средств хватит, а он в долгу не останется! В институте — дали.
Засухи в целинной степи будут и впредь, они здесь — природный закон. Но никакой ветер и зной уже не смогут принести в степь разорение — если применять контрмеры и никогда не усматривать в этих контрмерах «неиспользованных резервов»… Пятьдесят один день подряд летом 1974-го стояла сушь! А институт принимал в своих полях международный конгресс почвоведов, здесь прошла выездная сессия ВАСХНИЛ, и ни у кого не было чувства, что институт этот целинный — бедствует!
Школа Бараева — не словом, делом — дополнила старый кодекс агрономической чести восьмой заповедью: «Отвечай за землю, матерь всех благ».
…Прилетел я с той открыткой в кармане в разгар крещенских морозов. Александр Иванович, предвкушая эффект, сказал:
— Сначала посмотрим пшеницы, они выходят в трубку, потом поглядим, как пашут и сеют.
Это значило, что селекционная теплица уже пущена, а закрытый полигон для испытания орудий действует.
— Александр Иванович, а увидеть пыльную бурю?..
— Пока — увы. Завязли с аэродинамической трубой. Но сможем делать и нужный ветер.
Институт вступил в гонку со временем. Теперь есть возможность получать за долгую зиму два поколения пшеничных гибридов, можно весь год, не ожидая тепла, сухой земли и прочих милостей природы, испытывать орудия для будущих — скоростных и сверхмощных — тракторов. Выстроен лабораторный корпус, вытянулась череда жилых коттеджей, и любоваться вьюнками в окнах ученому составу института (62 кандидата и доктора наук) не приходится.
