Ориген боролся против этого. Болотов хорошо это показывает. У Оригена есть слабости, но он был против антитринитариев, против монархианистов, и он подчеркивал три Ипостаси. Правда, чтобы избежать опасности троебожия, чтобы не вернуться к многобожию, Ориген говорит, что Сын подчинен Отцу, а Дух — и Отцу, и Сыну. Но это не деградация, как у Ария, а просто субординация, соподчинение, и это использовали потом ариане и духоборцы.
В общем, после Никейского Собора все, кроме Ария и еще двух епископов, строгих ариан, отказались от этого лжеучения и вернулись к Православию, подписывая Никейское исповедание веры.
Арий должен был вернуться в Александрию, но святой Афанасий никак не хотел его принять. У Ария был то ли катар, то ли рак. Бог восхотел, чтобы Арий умер.
Все ариане стали тогда как бы православными и, пока был жив Константин, ничего не могли сделать против подписанного исповедания веры. Но вскоре притихшие было ариане повели интриги против епископов. Маркелл Анкирский, начал писать Астерию Софисту, продолжавшему после Ария защищать арианство. Тогда против Маркелла и против Афанасия, которого ариане помнили по Собору как диакона, учавствовавшего в дискуссиях в кулуарах Собора. Собственно, на Соборах диаконам мало давали дискутировать, даже на Седьмом.
В 328 году, когда Афанасию было тридцать лет, его выбрали епископом Александрии. Начались гонения. Ариане считали Афанасия опасным и гнали его, но не за веру, а под разными надуманными предлогами. Пять раз, как вы знаете, Афанасия изгоняли из его епархии. И он начал писать — в защиту своего Никейского исповедания. Афанасий вынужден был даже встать против таких никейцев, как Маркелл Анкирский и Аполлинарий Лаодикий-ский (крупный богослов, стопроцентный никеец). Защищая Христа против Ария, Аполлинарий говорил: «Он так "тесно воплотился", что не стало уже человеческого ума и души и даже разума, но только душа вегетативная, душа движущая, которая оживляла тело». И вот что важно, — я вам скажу как молодым людям: когда кто-то слишком держится какой-то позиции, без понимания, без разумения, то может оказаться в итоге вне дела. Аполлинарий и Маркелл держались Никеи, и оказалось в конце концов, что они сдали Никею. Василий, Григорий и другие отцы Церкви на деле защитили Никею. На Втором Вселенском Соборе триумфировала действительная, истинная никейская вера, но в объяснении и истолковании каппадокийцев.
«Единосущие» было принято, но принято так, что легко было потом сказать, что Отец и Сын единосущны. Василий же и Григорий настаивали, что Отец и Сын — особые ипостасные бытия. Латинский язык не мог передать того содержания, которое есть в греческом, и у западных получалось, что «сущность» называлась substantia (еще не было слова essentia), а «ипостась» при переводе на латинский также получалась substantia. И выходило, что Отец и Сын и Святой Дух имеют одну субстанцию и Они — одна Ипостась. Это был чистый монархианизм. Каппадокийцы Василий и Григорий подчеркивали персональность, личную экзистенцию Отца, Сына и Святого Духа. Для Василия более важно имя «Отец, Сын и Святой Дух», нежели какие-либо другие имена. «Мы крестились, — говорит он, — во имя Отца и Сына и Святого Духа». Это первое. Значит, для восточной традиции было значимо прежде всего «Отец, Сын и Святой Дух».
Кирилл Иерусалимский не был по молодости на Никейском Соборе, он лишь в 348 году, то есть через двадцать лет, стал епископом, но никогда в его творениях вы не найдете слова «единосущный». А ведь он был истинно православный. Это значит, что можно исповедовать веру и
