Приезд Серафима Петровича вместе с Капитолиной Сергеевной не просто озадачил Анастасию. Закачалась, приготовилась рухнуть главная цель ее жизни. Эту цель она давно рассмотрела, примерила к своей жизни и даже свыклась с ней. С каждым годом Анастасия приближалась к ней. Люди — не бессмертны. В отличие от других, Анастасия это не просто знала, а обратила знание в свою будущую практическую выгоду. Надо только не пропустить тот момент, когда старый сосед ослабеет, сляжет, но будет еще в своем уме, чтобы подписать бумагу на обмен квартиры.
Все, что грело ее в жизни, заставляло работать не только руки, но и тяжелую голову, называлось — деньги. Денег у Трошкиной-Ступаковой было много. Не было месяца, чтобы она отнесла в сберкассу меньше сотни. Поступали от нее и более крупные вклады: когда продала родительский дом на юге и мотоцикл покинувшего ее мужа. Но самые большие заработки начались у Анастасии после выхода на пенсию. Она составила список жильцов, нуждавшихся в ее услугах, и превратила их в источник своих доходов. В этом списке были учителя, инженеры, старики-пенсионеры, готовые перед приходом гостей или перед приездом родственников вытряхнуть свои кошельки до дна, только бы Анастасия спасла, выручила. И еще были молодожены со своими первенцами, у этих Анастасия часто сидела с детьми «в долг», то есть расплачивались они с ней в получку.
Но все это были приработки. Основной свой куш она должна была сорвать с Серафима Петровича. За что? А хотя бы за терпение. Ни от кого она не вытерпела в жизни столько, сколько от этого сушеного таракана. Это он отвадил от нее детей, когда у нее была семья, накидал им в голову всяких фантазий про жизнь. Только Коку не захотел пристегнуть к себе, невзлюбил Коку. Мужу свитер из Италии привез и отдал задаром. Ну, тот, облезлый дурак, на этом свитере и чокнулся. Влез в него, подбородок задрал, глядите, мол, и я человек. С того свитера все и началось.
«Я с тобой свою жизнь не прожил, а сгрыз!»
«А кто тебя со мной жить заставлял? И теперь никто не держит, катись на все четыре стороны».
И покатился. Смех вспомнить, как собирал свои вещи. Сложил бельишко и старый костюм в чемодан перебросил через руку курточку и спрашивает:
«Неужто это все, что тут моего было?..»
Анастасия из окна увидела, как подкатило к подъезду такси, как сели в него Серафим Петрович и незнакомая женщина. У нее был свой ключ от квартиры соседа, и, когда машина выехала со двора, она поспешила к дверям, но войти не решилась. И хорошо, что не решилась, потому что через полчаса явился какой-то мужчина. А старик — тю-тю, на такси укатил с зазнобой. Не схвати его за шиворот, не прими мер, он наделает делов, чего хочешь натворит: в загс с этой полудеревенской мадамой сходит, а это то же самое, что оформит все свое добро на нее. Семьи брата Серафима Петровича она не боялась. Старик не составил завещания, это не в его характере. Он и не болел раньше, где ему до завещания было додуматься.
Анастасия открыла дверь соседа вечером, когда мадама, уезжавшая на такси со стариком, вернулась и неизвестно что поделывала в чужой квартире.
— Ой, кто это? — раздался ее перепуганный голос.
— Свои, свои, чужим тут делать нечего, — ответила Анастасия. — А где же сам хозяин?
Мадама ничего не ответила, она стирала в ванной, на столе в кухне стояли на подставке еще горячий чайник, чашка на блюдце и недоеденная котлета на тарелке. Не ждала никого, расположилась, постирушку затеяла. Анастасия поставила чайник на плиту, вымыла под краном чашку с блюдцем, и все это с брезгливостью на лице, потом выбросила остатки котлеты и тарелку тоже вымыла. Капитолина Сергеевна вышла из ванной и молча смотрела, как Анастасия вытаскивает из чемоданов вещи Серафима Петровича и уносит их в комнату.
— Хозяина куда дели? — Анастасия первая не выдержала молчания.
— В больнице. Заболел в санатории. Мне командировку дали, чтобы довезла до дома.
— А сами когда домой?
Как многие люди, Капитолина Сергеевна чутко реагировала на тон сказанных слов. Злобность голоса Анастасии вызвала протест, и Капитолина Сергеевна так же недобро, с вызовом ответила:
— Поеду, когда поеду.
Давно с таким рвением не прибирала эту квартиру Анастасия. И все для того, чтобы незваной гостье, пока Анастасия бушевала в квартире, ни сесть, ни стать было негде. Наводила чистоту, а в голове стучало: «Не на ту напала, мадамка, я тебя отсюда быстро вымету». Победно поглядывала на молчавшую Капитолину и не чуяла беды. А она уже случилась. Недооценила Анастасия гостью.
— Ключ я вот на это место всегда кладу, — Анастасия смотрела на гладкую поверхность тумбочки в коридоре. — И сейчас, когда пришла, положила. Где ключ?
— А зачем он вам?
— Ты мне эти шуточки брось! — прикрикнула Анастасия. — Я в этой квартире двадцать лет прибираюсь, я у Серафима Петровича лицо доверенное.
— А у меня без доверия, — Капитолина Сергеевна распахнула дверь. — И чтобы пока я тут — никаких уборок.
