Федор Прокопьевич, читая его личное дело, с улыбкой отметил, что Волков проучился на своем заочном инженерно-механическом факультете без малого десять лет. Но улыбка растаяла тут же: оказывается, диплом Волков получил с отличием и даже был принят в аспирантуру. В послужном списке главного инженера значился научно-исследовательский институт (где он разрабатывал проекты печей с тоннельной рабочей камерой), за шесть лет был начальником ремонтных мастерских на хлебозаводе, а последние полтора года сидел в управлении. Женат, детей нет, жена — учительница. Конечно, такой главный инженер не мог войти в коллектив, не привлекая к себе повышенного внимания. Одни, кстати, еще помнили Сашу-штангиста, другие — его нашумевшую статью «Хлеб на столе» в областной газете, третьих разбирало любопытство, отчего он такой толстый — больной или любит поесть? Но все были единодушны в одном: у нового главного дела пойдут, в управлении приятели, а где они не помогут, сам и с поставщиками и с нашими охламонами-ремонтниками управится.
Внимание людей хоть и душевное движение, но тоже требует топлива, и Александр Иванович Волков его подкидывал. Вдруг громко говорил Доле так, что многие в цехе слышали:
— И вот еще забыл сказать: хочу, чтобы меня все любили. Рассчитываю, так сказать, на взаимность. — При этом лицо у него было серьезным.
Но это все были семечки, эмоциональные всплески. Новый не был бы новым, если бы не явился с новой идеей. Она у него, наверное, вызревала, когда сидел в управлении, потому что на второй или третий день после своего появления Александр Иванович заявил директору:
— Федор Прокопьевич, будем избавляться от третьей, ночной смены.
Свалился мальчик с березы, стукнулся головкой оземь — осенило!..
Федор Прокопьевич шапочно был знаком с Волковым до появления того на комбинате. И характер его вприглядку определил давно: крепыш, что-то избыточное в организме и душе. Искренне верит, что можно взяться за руки и двинуться вперед дружными рядами, с песней и улыбкой на устах.
— Будем, — ответил он, — будем, Александр Иванович. Но зачем? Зачем хранить выпеченный с вечера хлеб до утра, когда ночная выпечка доносит его до покупателя свежим?
— Затем, что люди ночью должны спать, а не работать.
— И врачи должны спать, и машинисты электровозов, и пограничники. Так и проспим все царство небесное.
— Не жмут. — Волков вздохнул. — Вот если бы нажали сверху, обязали, тогда сразу наступило бы прояснение в головах: забота о человеке, об условиях его труда. Федор Прокопьевич, я правильно говорю?
— Правильно, но с одной поправкой: вы ведь тоже оттуда, сверху. А люди работают ночами десятки лет, у них уже сложился привычный ритм работы и отдыха.
— Говорите, привыкли к ночной смене? Давайте спросим у людей.
— Так вот по-простому пойдем и спросим?
— А как еще? — Волков готов был сорваться с места и бежать спрашивать, но Полуянов не поддался.
— Готовьте разработку, — сказал он, — инженерную и технологическую. Хлеб должен быть живым и свежим восемь ночных часов. Здесь одними добрыми намерениями не обойтись. Рассчитайте интенсивный замес опары и теста, а также выпечку при самом оптимальном паровом режиме. Сколько вам надо для этого? Неделю? Месяц?
Волков не ответил, видимо, понял, что с идеей своей выскочил рановато. А Федор Прокопьевич подумал: как дальше пойдет — неизвестно, а на первых порах будет держаться на личной вездесущности и обаянии: люби меня, как я тебя…
Через несколько дней Полуянов с нехорошим, даже постыдным злорадством отметил, что альтруизм главного инженера заметно поувял. Ремонтник из бригады Колесникова после встречи с Волковым нацарапал неверной рукой заявление на имя директора:
«…Мой поступок пусть разбирает товарищеский суд вместе с грубыми словами главного инженера, которыми он меня обозвал в рабочее время».
Через месяц после разговора о ночной смене Федор Прокопьевич отметил, что Волков из тех, кто гнет свою линию, не любит сдаваться. В тот день они поднялись в дрожжеварню, из лаборатории получили сигнал, что партия дрожжей поступила некондиционной. Дрожжевар тетя Вера засуетилась, увидев у себя на пороге директора и главного инженера.
— Вот эти дежи — на первое кольцо, а эти — на второе, а вот из этих сейчас буду размножать для ночной смены. А вообще у нас в цехе на сегодняшний день все в порядке.
— А из последней партии размножали?
Тетя Вера ужаснулась и рукой махнула: как можно!
— В лаборатории размножали, плохие дрожжи оказались, забраковали.
И вот тут к ней подступился Волков:
— Вера Игнатьевна, хотим ночную смену прикрыть, аннулировать, как вы к этому относитесь?
— Я? — спросила тетя Вера и выразительно посмотрела на директора. — Я — как все.
— А все — как вы, — сказал Волков. — Говорите свое личное мнение. Как скажете, так и будет.
