Убедился я и в другом: у Антонова в любой обстановке, в любой ситуации на первом плане был человек. Ничто его так не раздражало, как пренебрежение интересами подчиненных, беззаботное отношение к нуждам командиров и красноармейцев.
Командир полка ежедневно интересовался, в каких условиях живут воины, как обеспечиваются положенным имуществом, сытно ли накормлены. И не жди от него милости тот, по чьей вине боец не получил всего, что ему полагается.
Я никогда не видел Антонова возмущенным, никогда не слышал, чтобы он на кого-то повысил голос. И только однажды был свидетелем, как полковник вышел из себя.
Еще до начала войны однажды мы после отбоя проходили по казарме. Некоторые красноармейцы уже спали, некоторые просто лежали. Командир полка остановился у одной из коек, отбросил одеяло, которым был укрыт солдат.
— Это что такое? — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, спросил он у командира роты, сопровождавшего нас. Я увидел, что солдат лежит на матрасе, не застеленном простыней.
— После бани не успели получить белье, — попытался оправдаться командир роты. — Кладовщик ушел домой.
— Вызвать. Немедленно! — Он резко повернулся и пошел к выходу. — Это черт знает что! — уже не сдерживая себя, возмущался он, когда мы возвращались с обхода. — Кладовщик, видите ли, ушел… Из-за одного вся рота осталась без чистого белья. Наказать, примерно наказать виновных. Чтоб и другим неповадно было…
…В землянке меня ожидал политрук одной из рот. Он подал небольшой лист бумаги.
— Это обращение ко всем бойцам полка. Красноармейцы сами предложили.
Я быстро прочел.
Сейчас трудно восстановить в памяти точный текст обращения, но смысл его помнится. Воины одного из отделений призывали товарищей отомстить за смерть и муки советских людей, за поруганные города и села, временно оказавшиеся под пятой оккупантов. Обращение было написано очень просто, но так, что брало за сердце.
— Молодцы! Это то, что надо! — сказал я политруку. — Это немедленно надо прочитать во всех ротах.
…Едва забрезжил рассвет, фашисты начали атаку. Без единого выстрела, без техники, они шли в полный рост, не ожидая встретить сопротивления.
Я был в пулеметном гнезде на правом фланге полка, Антонов — на левом. В какой-то момент мне показалось, что мы находимся не лицом к лицу с лютым врагом, а на необычном параде. Ни свиста пуль, ни разрывов снарядов.
И вот Первые ряды атакующих гитлеровцев вошли в воду. До них — считанные метры. Четко различаются даже лица вражеских солдат.
Красноармеец-пулеметчик поворачивает ко мне испуганное, бледное лицо.
— Они же рядом! — не слышу, а только улавливаю по движению его бескровных губ.
— Не стрелять! — приказал я как можно спокойнее. — Ждать команду.
Взметнулась вверх зеленая ракета и, очертив полукруг, упала в реку. И с этой секунды началось… Воздух содрогался от свиста пуль, разрывов снарядов…
Позже я пытался восстановить в памяти какие-нибудь особо запоминающиеся события этого дня и не мог. О чем бы ни думал, видел перед собой лицо пулеметчика. Таким, каким врезалось оно в мою память и перед боем, и в ходе его, и после боя. То совершенно белое, то разгоряченное, потное, потемневшее. И слова, сказанные им после того, как немцы отошли на прежние рубежи:
— Вот так и будем бить.
К вечеру стало ясно, что фашисты отказались от удара в лоб. Следовало ожидать их атак с флангов.
В сумерки мы с Антоновым вышли к Ловати. Несколько минут стояли молча, в оцепенении: река была завалена трупами гитлеровцев, вода будто стала коричнево-кровавой.
— Эти отвоевались, — тихо сказал командир полка. — За чем пришли, то и нашли… Ночью снова будем отходить. Это приказ.
Потом стало известно, что наши поредевшие подразделения уходят в Торжок и вливаются в запасной танковый полк, командиром которого был назначен Г. В. Антонов. Я отзывался в резерв политуправления фронта. Мы тепло простились с Георгием Васильевичем. Он крепко обнял меня, грустно улыбнулся:
— Что ж, Федор Семенович! Надеюсь, что мы еще встретимся…
Но мы больше не встречались. Получив назначение на должность комиссара 759-го мотострелкового полка 163-й моторизованной дивизии, я сразу же с головой ушел в работу, готовя себя и личный состав к новым боям. В это же время на должность комиссара этой дивизии был назначен бригадный комиссар Р. П. Бабийчук.
…163-я дивизия, переформированная в стрелковую, после трудного многокилометрового марша заняла рубеж в районе Старой Руссы. Наш полк получил задание без артиллерийской подготовки прорвать оборону противника, углубиться в его расположение, захватить деревню Крутики и открыть путь на Сухую Ветошь.
Началась усиленная подготовка.
Выбрав место поудобнее, откуда просматривалась местность на много километров вокруг, мы с командиром полка майором А. П. Тарасовым обсуждали план предстоящего боя. Глядя на Крутики, Тарасов сказал:
— Задача не из простых. Силы у немцев здесь сосредоточены немалые. А командование придает этому населенному пункту большое значение. В дивизию прибыл представитель штаба фронта. Интересуется подготовкой…
