— «Я слышу, как часто у нас... обвиняют то землю в бесплодии, то климат в давней и губительной для урожаев неравномерности. Некоторые даже как бы смягчают эти жалобы ссылкой на определенный закон: земля, по их мнению, усталая и истощенная роскошными урожаями старых времен, не в силах с прежней щедростью доставлять людям пропитание. Я уверен... что эти причины далеко отстоят от истины... Я думаю поэтому, что дело не в небесном гневе, а скорее в нашей собственной вине».
— Там дальше тоже есть дельные мысли,— остановил меня Терентий Семенович, когда я хотел закрыть книгу, чтобы посмотреть, кто написал ее.
Листаю дальше, ищу, где подчеркнуто. Вот...
— «...раздумывая над тем, с каким безобразным единодушием заброшено и забыто сельское хозяйство, я начинаю бояться, нет ли в нем чего-нибудь позорного и некоторым образом постыдного для благородного человека или чего-нибудь бесчестного».
— Так считал римский писатель и агроном Колумелла, живший в первом веке новой эры,— проговорил Мальцев. И тут же спросил: — А как думаешь, устарели эти мысли сегодня или нет?.. Мне кажется, никакое общество не достигнет процветания, пока оно не осознает, что возделывать поле, как кто-то сказал, такое же достойное занятие, как и писать поэму. А пока и земельку нашу поругиваем, и на убывание плодородия ссылаемся, и климат виним, тогда как виноваты мы сами. Не в том, разумеется, виноваты, что дожди не ко времени или засуха случится, а что «нрав местности» не учитываем, не соизмеряем свои возможности с природными условиями, к «нраву» не подлаживаемся и тем самым ставим себя в постоянную зависимость от погоды... Дальше читай...
— Так «...следует прежде всего заступиться за землю и прийти на помощь ей — общей родительнице...».
И тут же:
«...мы обрушиваемся на нее с обвинениями в наших собственных преступлениях и на нее сваливаем нашу вину».
— Это уже Плиний, тоже римлянин, ученый и государственный деятель.
Я держал в руках ту самую книгу, в которой собраны размышления Катона, Варрона, Колумеллы и Плиния о сельском хозяйстве и которая была издана у нас по инициативе и энергичному настоянию Терентия Семеновича Мальцева. Издана, правда, давненько, в 1957 году, и, к сожалению, малым тиражом, так что ныне она стала библиографической редкостью и сыскать ее можно не в каждой библиотеке. (А в некоторых библиотеках, знаю это не понаслышке, была списана в макулатуру как никому не нужная, ни одним человеком за двадцать с лишним лет не затребованная.) Жаль, очень умная и нужная книга.
— Ну, а что к «нраву местности» не подлаживаемся, то это понятно. Нам, гордым людям, не очень хочется подлаживаться. Нам управлять погодой хочется. И когда-нибудь, познав законы природы, мы научимся и этому, исполнится эта давняя мечта земледельца.
— Может, и научимся. Только не знаю, сумеем ли управлять как следует, на великую пользу себе и природе,— ответил Мальцев задумчиво, глядя на сложенные на коленях руки. — Ведь сейчас, когда мы говорим про управление погодой, то имеем в виду интересы одного сельского хозяйства. Но когда научимся это делать, то неминуемы будут споры и согласования между самыми разными ведомствами. Возьмем простейший пример: на время проведения тех же летних Олимпийских игр и зрители, и спортсмены, и другие заинтересованные стороны захотят иметь сухую безоблачную погоду, а в это время хлебная нива, луга и пастбища нуждаются в хороших дождях. И я не уверен, что земледелец в этом споре сторон одержит верх...
Разговор этот происходил летом 1980 года, во время московской Олимпиады. Как раз в те дни всюду шли, не переставая, обложные дожди, и спортивные комментаторы чуть ли не в каждом своем репортаже сетовали на плохую погоду. Правда, избыток дождей не радовал и земледельцев.
— Ну, научимся мы управлять,— продолжал свои рассуждения Терентий Семенович. — Но ведь, как говорится, людям не угодишь. Крестьянин радуется летнему дождю — дождь посевы поит живительной влагой, а горожанин клянет этот самый живительный для нивы дождь — он нарушает его планы, с берега реки гонит или с лесной ягодной поляны. Сейчас мы миримся с ним, вынуждены мириться и волей-неволей приспосабливаться к погоде, а когда управление окажется в наших руках, то тут уж каждый потребует учитывать и его интересы...
Потом я раскрыл «Письма из деревни» Энгельгардта и среди подчеркнутых Мальцевым строк нашел такое: «Если бы хозяину дать власть над погодой, чтобы по его мановению шел дождь или делалось ведро, словом, чтобы в его руках были все атмосферические изменения, то, я уверен, не найдется хозяина, который, командуя погодой, сумел бы так все подладить, чтобы у него был наивысший урожай, наибольший доход. Увлекся бы, например, уборкой сена, напустил бы безмерно звонкую погоду и в то же время позабыл бы холодком ударить на какую-нибудь бабочку или муху. Ан у него червяк либо лен, либо хлеб пожрал бы или скот от язвы подох бы».
В летние дни 1980 года, накануне своего 85-летия, Терентий Семенович написал статью. Написал, но никому не отдал — значит, решил еще над ней поработать.
