Сложно терять, сложно отпускать, неимоверно трудно отказываться от прошлого. Особенно, если отказываешься от самой себя. Порой даже кажется, что в беспросветной тьме нет выхода, ничто не имеет смысла, а все, что остаётся: скрыться от всего мира и молиться, чтобы тебя никогда не нашли. Но стоит ли бежать, стоит ли прятаться, если судьба все равно тебя настигнет?Она слишком долго отнекивалась от собственной сущности, слишком долго пыталась перестать той, кем всегда должна была стать.Древние легенды никогда не врали, всего лишь вопрос времени – когда положенное ей по праву настигнет ее. Но, обретя все силы, не поддающиеся разуму, став творцом и единственным божеством в одном лице, сможет ли она теперь с этим справиться? Сможет ли пройти сквозь тьму, сгореть, словно феникс, возрождаясь сама и возрождая весь мир вокруг, проведя его, наконец, к свету?
Я была рада тому факту, что Дилан и Дерек стали полноправными членами штаба Таймлесс. Возможно от того, что я больше других чувствовала свою вину за случившееся, но прошлого, увы, не изменишь. С их приходом стало значительно легче, бремя от сотворенного нами с Хлоей стало понемногу отпускать, а надежды на ее возвращение перестали быть такими зыбкими. Да и что там греха таить, их несколько разгильдяйское отношение к поучительным речам Бена в какой-то мере расслабило остальных обитателей штаба, напомнив, что у нас тоже есть свое мнение, а решения главы Таймлесс далеко не всегда являются единственными верными.
Дел, конечно, прибавилось в разы у всех, затянувшаяся пауза бездействия закончилась, и, хоть мы все уставали, как черти, я была даже рада появившейся работе. Общая цель всех нас сплотила и сдружила, для Келлана Дилан стал словно свежим глотком воздуха, вместе они могли часами корпеть над какой-нибудь заумной задачкой, упиваясь присутствием достойного оппонента в спорах и головоломках.
Если на чистоту, то порой я чувствовала какие-то неразумные уколы ревности из-за того, что теперь мне доставалось гораздо меньше времени наедине с Келланом, но я гнала от себя эти мысли прочь. Ему нужен был кто-то, кто разделяет с ним взгляды и схож по уровню интеллекта, и я не смела лишать своего друга этого удовольствия. Пусть мне и хотелось, чтобы однажды наши отношения наконец развились во что-то большее, но торопить события в мои планы точно не входило. За долгие годы, проведенные в одиночестве, я как-то уже привыкла к своему статусу непривязанной ни к кому и ни к чему: ни друзей, ни семьи, ни возлюбленного, ни дома. Я бы даже и предположить не могла, что когда-нибудь смогу поставить галочки хотя бы по одному из пунктов. Но теперь… То, как круто все изменилось, заставив меня смотреть на вещи совсем иначе и видеть свет в конце тоннеля, породило неистовое желание беречь то, что я имею сейчас. И это уже дорогого стоило.
С Келланом мне было безумно комфортно, и я с упоением смотрела на то, как он выглядел, когда о чем-то увлеченно болтал с Диланом. Я ловила все эти тысячи деталей его образа и поведения, не значимые для других, но таких уже знакомых и родных для меня, что с каждым днем прикипала именно к ним все больше и больше. Эта довольная ухмылка, звонкий смех, живая мимика, загорающиеся огнем зеленые глаза делали его буквально образцом харизмы и, пожалуй, самым желанным собеседником среди всех в штабе.
Я ловила себя на мысли, что могу смотреть часами, как Кел постоянно теребил свои русые волосы, как задорно катался на стуле по офису с кофе в одной руке и ноутбуком в другой, как вскакивал, озаренный очередной гениальной идеей, заливая свою бесконечную коллекцию толстовок всевозможных оттенков зеленого тем же кофе, как чертыхался из-за этого, а потом, как ни в чем не бывало, ходил в этой толстовке весь оставшийся день. Эта беззаботность, непритязательность, дружелюбие и невероятная харизма завораживали, я никогда не могла так спокойно относиться ко всему происходящему, как это делал он. Он жил легко, не создавая сложностей другим и не принимая близко к сердцу тяготы и невзгоды.
Мне нравился Келлан, бесполезно это отрицать, но пока было вполне достаточно наших теплых дружеских отношений. У нас впереди еще куча времени, чтобы изменить их тогда, когда мы оба этого по-настоящему захотим. Я сама еще не могла разобраться в своих чувствах, готовая ли я рискнуть и перейти черту, понимая, что любые отношения – русская рулетка. Хлоя и Ник были прекрасной парой, как и Дилан и Кесседи, но итог все равно оказался плачевным. Хотя у последних двоих еще был шанс все восстановить, если бы они оба не артачились, как упрямые обиженные друг на друга подростки, а наконец позволили себе самим признаться, что оба были неправы. В своем расставании тоже: этот милый зеленоглазый парнишка с вечно юным выражением лица и всклоченными русыми волосами был будто создан для загорелой статной кареглазой красавицы Кесседи. Они сочетались как Инь и Янь, да и понять их молодежный юмор и сленг вообще могли только они. Ну и Пол, который был по-настоящему счастлив приходу сверстников в ряды организации.
Отрадно было видеть и то, что, несмотря на все дерьмо, что выпало на долю Дерека, и он влился в компанию, отдаваясь общему делу на полную. Все чаще, заходя в комнату отдыха в штабе, я застывала в недоумении: парни то обрывали все свои разговоры, загадочно улыбаясь, то начинали хохотать, как ополоумевшие. Что за беседы они там вели в своем узком мужском кругу – одному Богу известно, но было приятно осознавать, что все понемногу приходят в себе и идут дальше.
Однажды я просто опешила, когда, зайдя в комнату отдыха, обнаружила стоящий посреди нее стол для настольного тенниса. Вооружившись ракетками, по одну сторону стоял Барт, а по другую Дерек, Пол и Келлан озадаченно следили за игрой, сидя на диване.
