– Не знаю, господин полковник. Выскочила навстречу, вверх бежала. В руке автомат, не нашей конструкции. Глаза безумные. Вроде как у той, в Тель-Авиве. Но живая. Я ее слегка стукнул, обезоружил. Автомат вон валяется, без патронов…
Ляхов и смотреть не стал, не до того. И так знал, какой и откуда. А вот что она вверх бежала - интересно. Может, со страху подвинулась умом, а может…
Кроме отнятого автомата на поясе у террористки висел еще и пистолет в аккуратной темно-коричневой кобуре. Вадим его вытащил. Нечто вроде «вальтера РР», но помассивнее, погрубее. «ПМ» советского производства, вспомнил он.
Он ткнул женщину стволом в подбородок, вздергивая лицо вверх. Прав ефрейтор, глаза не того. Но попробовать можно.
Вадим хлестко ударил ее по одной щеке, по другой. Сгреб в кулак плотную рубашку на груди. Встряхнул.
– Где человек, которого сегодня привезли? Ответишь, жить будешь! Там? Там? Там? - Он показывал пальцем вправо, влево по коридору, сопровождая каждый вопрос пощечиной. А как еще привести в чувство истеричку или остановить начинающийся реактивный психоз, если нет под рукой нужных медикаментов? Она, конечно, может ничего не знать, только вряд ли. Бабы вообще любопытны, а эта тем более, на рядового боевика не похожа. Каким-то краем, но к начальству причастна, если не сама начальница.
И когда он указал на дверь, ведущую в мезонин, в лице ее нечто дрогнуло. И глаза блеснули осмысленно.
– Держи ее, Короткевич! Руки свяжи и охраняй. Здесь стой. Я сейчас…
Дверь тоже крепкая, пусть и не железная, голыми руками ломать заморишься, снова взрывать - спрятаться негде.
– А ну, ефрейтор, общупай ее хорошенько. Ключ ищи, - крикнул он, пока что пытаясь поддеть ножом и отодрать планку, под которой должен скрываться язычок замка.
– Есть, господин полковник, - Короткевич бросил ему желто-блестящий ключ с двумя бородками. Хорошо, если он!
Оказалось, он самый. Ловко вошел в скважину, а женщина вдруг стала подвывать утробным каким-то, почти нечеловеческим звуком.
Такое мы тоже видали и слыхали, мельком подумал Ляхов, сообразила, теперь под одержимую косить будет.
– Короткевич, дай ей еще пару раз по роже… Максим сидел на полу в углу комнаты, куда не могли достать пули ни с улицы, ни через дверь, пристегнутый у трубе отопления сразу двумя наручниками, за каждую руку отдельно. Рот заклеен широким куском пластыря. Лицо красное, будто у него приступ гипертонии.
Но главное, живой!
Вадим сдернул пластырь, не рассчитав усилия, Максим вскрикнул. Побриться он утром не успел, и пробивающаяся щетина крепко прихватилась клеем.
– Уф-ф, - Бубнов выдохнул воздух, задышал глубоко и жадно. - Насморк у меня, нос заложило, так чуть не задохнулся, противнейшая, скажу я тебе, смерть…
– Как же это ты так опять поймался? - спросил Ляхов, ковыряясь в замке браслета шилом от складного ножичка. Умелые люди, говорят, дамской шпилькой враз отпирают.
– А ты меня как нашел?
– Путем размышлений…
Наконец и у него получилось, наручники остались висеть на трубе, Максим встал, потирая запястья. А тут и стрельба окончательно стихла. Ляхов посмотрел на часы. На все про все ушло только девятнадцать минут. А казалось - час минимум. Так что если Тарханов сразу же выслал подкрепление, минут через пятнадцать будут. Да когда ж у нас было, чтоб совсем сразу? Наверняка то одно, то другое. В общем, кладем еще полчаса.
Спустились на первый этаж. Осмотрелись.
Нормально повоевали. Не так, конечно, как Уваров в Бельведере, но тоже впечатляет.
Колосов был жив, не ранен даже, но мрачен.
– Трое убитых, трое раненых, господин полковник. Один - тяжело.
– Сейчас посмотрим…
На трех раненых имеется целых два врача. Роскошно, можно сказать. Когда на одного врача сто раненых, это хуже.
А с военной точки зрения - в строю остались поручик, Короткевич и еще двое. Ну и они с Максимом.
– Что неприятель?
– Убито шестнадцать, пленных два. С этой, значит, три…
– А у них что, раненых нет? - удивился Бубнов.
– Откуда? - изобразил намек на улыбку Колосов.
– Ты свои секретные патроны не применял?
– Да ну, господин полковник! В закрытом помещении…
– Максим, посмотри раненых, а у нас еще дела есть, - он поманил поручика рукой. Отошли к окну с выбитыми стеклами, закурили.
– Помощь к нам идет, да когда придет… Свое дело мы сделали, что и настораживает…
– Не совсем понял, - осторожно переспросил Колосов.
– Опасаюсь я, что к «этим» тоже подкрепление подтянуться может, не двадцать же их на всю Москву было, и для кого они Бубнова похищали? Он тут явно на пересидке был.
– То есть прикажете занять оборону?
– Именно. По всем азимутам, - Ляхов снова выглянул в окно и заметил, что внутри транспортера, не выпустив ручек пулемета, отчего ствол круто задрался в небо, замер в неловкой, неподходящей живому позе водитель.
– Этот - третий или четвертый?
– Четвертый, - вздохнул поручик. - Я только своих посчитал.
– Хреново, - сказал в пространство Вадим. - Их сколько было, нас втрое меньше. Мы их за двадцать минут сделали. Сами сколько продержимся, если что?
– Сколько надо, господин полковник. Так я пошел?
