– Должен ли был мистер Трефузиус извлечь из смерти сэра Рьюбена какую-нибудь выгоду?
Ответ последовал немедленно:
– Нет. Муж не оставлял ему ни гроша. Всем хорошо известно, что мой дорогой Рьюбен не питал к своему секретарю ни привязанности, ни доверия.
– Давно ли он служил у сэра Рьюбена?
– Около девяти лет.
– Весьма долгое время, – задумчиво промолвил Пуаро. Очень долгое. И оно проведено на службе у одного и того же человека. Мистер Трефузиус должен был хорошо знать своего хозяина?
Леди Аствелл пронзительно посмотрела на него:
– К чему вы клоните? Не вижу, как это может быть связано с преступлением.
– У меня возникла маленькая собственная идейка, возможно, не особенно глубокая, но все-таки оригинальная: о влиянии на поступки людей рода их служебных занятий.
Леди Аствелл продолжала смотреть на него.
– Вы очень умны, не так ли? – спросила она, скорее, с сомнением в голосе. – Все так говорят.
Пуаро рассмеялся.
– Возможно, и вы на днях сделаете мне подобный комплимент, мадам. Но вернемся к нашей теме. Расскажите мне о ваших людях, которые находились здесь в ночь трагедии.
– Был, конечно, Чарльз…
– Мистер Леверсон. Он племянник вашего мужа, а не ваш, если я правильно понял?
– Совершенно верно. Чарльз единственный сын сестры Рьюбена. Она вышла замуж за довольно богатого человека, но разразился кризис, как это частенько бывает, знаете в Сити. Отец Чарльза умер, мать тоже, и мальчик переехал к нам. В то время ему исполнилось двадцать три года. Он хотел стать адвокатом. Но когда произошла катастрофа с отцом, Рьюбен взял его в свое дело.
– Был ли мистер Леверсон трудолюбив?
– Мне нравятся люди, которые быстро все схватывают, сказала леди Аствелл, одобрительно покачивая головой. Нет, и это было темным пятном. Чарльз манкировал службой, и из-за глупостей, которые он делал, между ним и его дядей постоянно происходили сцены. Нельзя сказать, что у бедного Рьюбена был легкий характер. Много раз я ему напоминала, что он позабыл, что значит быть молодым. Его собственная молодость прошла совсем иначе, месье Пуаро. Ах, он стал совсем другим!
При этом воспоминании леди Аствелл глубоко вздохнула.
– Все претерпевают изменения, мадам. Это правило, от которого никто не отклоняется, – торжественно заявил Пуаро.
– Однако со мной он никогда не был груб. Или, если это с ним случалось, по крайней мере, всегда жалел об этом. И умел мне это доказать. Бедный дорогой Рьюбен!
– С ним было трудно жить?
– Я-то умела за него взяться, – сказала леди Аствелл тоном опытного дрессировщика. – Но иногда, если он напускался на слуг, мне становилось просто неловко. Можно впадать в гнев тоже по-разному, а манера сердиться у Рьюбена была не из лучших.
– Не могли бы вы, леди Аствелл, сказать мне более точно, как сэр Рьюбен распорядился своим состоянием?
– Разделил пополам между Чарльзом и мною. Нотариусы излагают менее понятно, но все сводится к этому.
– Вот как, – пробормотал Пуаро. – Теперь, леди Аствелл, прошу вас назвать точно людей, которые живут обычно у вас. Прежде всего; это вы сами. Затем секретарь мистер Оуэн Трефузиус, племянник сэра Рьюбена мистер Чарльз Леверсон, мисс Лили Маргрейв. Может быть, вы смогли бы сказать несколько слов об этой молодой особе?
– Вы хотите получить сведения о Лили?
– Именно. Давно она у вас?
– Примерно год. У меня, знаете ли, перебывало множество компаньонок. Но по той или иной причине все они начинали в конце концов действовать мне на нервы. Лили не такая, как другие. У нее есть такт, она полна здравого смысла, и, кроме того, она хорошенькая. Приятно видеть перед собою хорошенькое личико! Я, месье Пуаро, странный человек. Моя симпатия или антипатия возникает с первого взгляда. В тот момент, когда я впервые увидела эту мисс, я сказала себе: она мне подойдет!
– Вам ее порекомендовали друзья?
– Сдается, она явилась по объявлению, которое я поместила в газете… Да, так оно и было, пожалуй.
– Вы знаете что-нибудь о ее семье, о прежней службе?
– Кажется, ее родители жили в Индии. Я знаю о них немного, но сразу видно, что Лили хорошего круга, не правда ли?
– О, разумеется, разумеется.
– Меня-то самое нельзя назвать дамой высшего света. Я знаю это, и для слуг это не секрет. Но, поверьте, во мне нет ничего низкого. Я способна справедливо оценивать других. Никто не мог бы подойти для меня лучше Лили. Я к ней отношусь почти как к дочери, уверяю вас, месье.
Правой рукой Пуаро потрогал несколько изящных вещиц, которые стояли на столе возле него, потом спросил:
– Сэр Рьюбен разделял ваше отношение к мисс Лили?
Продолжая рассматривать безделушки, он отметил тем не менее мгновенное колебание леди Аствелл.
– У мужчин все по-другому, – проронила она. – Конечно, они ладили. Они очень хорошо ладили.
– Благодарю вас, мадам, – сказал Пуаро, скрывая улыбку.
– А кроме слуг, больше никого не было в доме?
– Ах, да. Был еще Виктор.
– Виктор?
– Да, Виктор Аствелл, брат моего мужа, который тоже был его компаньоном.
– Он обычно живет вместе с вами?
– Нет. Он только что приехал, чтобы провести несколько дней в «Моем отдыхе» после многих лет жизни в Западной Африке.
