«Хлорофилия». Россия, XXII век. Все население переехало в столицу, а Сибирь сдана в аренду китайцам. «Никто никому ничего не должен» – девиз, под которым живет Россия-Москва на китайские деньги. А однажды за двое суток Москва поросла травой с телебашню… Савелий Герц – специальный корреспондент журнала «Самый-самый» – узнает по тайным каналам: китайцы уходят из Сибири! Что ждет страну в будущем? Одно пока не вызывает ни у кого сомнения: трава безобидна для человека… Но так ли это?«Живая земля». Прошло двадцать лет. Небоскребы Москвы стоят полузаброшенными, люди не живут выше восьмого этажа. Кормившая всех трава исчезла, но сохранилась легенда, что где-то есть семя, способное возродить грибницу! Неожиданно это семя попадает в руки сына Савелия Герца Дениса и его друзей…В книге присутствует нецензурная брань!
– Очень хочется пить, – сказал Савелий.
– Держи. – Варвара протянула бутылку воды, обогащенной витамином А. – Утоли жажду жизни. Как тебе сегодня моя внешность?
– Я в восторге, – без восторга ответил Савелий. Он терпеть не мог интерактивный макияж.
– Разве я не сексуальная?
– Успокойся. Сексуальная.
Он прибавил ход и перестроился.
На тридцатом километре стебель рос совсем рядом с дорожным полотном – мощный, темно-зеленый, уходящий, казалось, прямо в центр неба. Варвара задрала голову и элегантно поежилась.
– Вблизи они выглядят просто ужасно. Чешуйчатые. Как будто из земли торчит змеиный хвост.
– А ты не разглядывай, – посоветовал Савелий. – И вообще близко не подходи. Примут за травоядную.
Варвара заметно обиделась и гордо выпятила грудь.
– Я что, похожа на травоядную?
– Нет. Но все равно.
– Говорят, она с каждым годом все выше. Трава.
– Да, – ответил Савелий. – Трава выше, тень гуще. Бледных все больше. Скоро мир рухнет. Останется только трава и те, кто живут выше сотого этажа. Китайцы и их подручные.
Варвара, невеста Савелия, никак не походила на травоядную женщину. Травоеды обоих полов – особенно если принадлежали к бледным слоям населения – всегда выглядели преувеличенно бодрыми. Они шутили и непрерывно пританцовывали, одевались небрежно и норовили создать очереди возле каждого дешевого уличного солярия. А Варвара, как и полагалось женщине с семьдесят пятого этажа, была томная, даже немного вялая. Эта специальная анемичность, неверность движений, манера говорить негромко и лениво считалась среди молодежи верхних этажей особым шиком. В комплект достоинств Варвары входили также красивые сильные плечи и высокие грудки, упругостью сходные с теннисными мячиками.
«У меня полно времени, – подумал Савелий. – Не свернуть ли на обочину? Не использовать ли даму по прямому назначению? Красивая девушка, все при ней, в редакции завидуют…»
На подъезде к Юго-Западной скоростной эстакаде – как обычно, как вчера и позавчера, как десять лет назад – глазам Савелия открылась огромная, в полнеба, ярчайшая (невозможно отвести взгляд) и при этом удивительно ненавязчивая, спокойных коричневых и зеленых цветов, голографическая инсталляция: стройная женщина с приятным лицом, бесконечно делающая один и тот же мягкий жест рукой, а над ней, под ней, сквозь нее, вокруг нее проступал, словно из воздуха, словно бы из самого здешнего жизненного уклада, основной лозунг, который уже много лет как объединял обитателей Москвы:
ТЫ
НИКОМУ
НИЧЕГО
НЕ ДОЛЖЕН.
И как обычно, как вчера и позавчера, как десять лет назад – Савелий улыбнулся и ощутил легкость. Все просто. Напиши в небе огромными изумрудными буквами простую фразу из пяти слов – и народ будет счастлив.
Здесь тебя все любят и ничего не ждут взамен. Здесь ты никому ничего не должен.
Никто никому ничего не должен. Никто не обязан. Никто не согнут под бременем необходимости.
На перекрестке в заторе. К открытому по случаю теплого сентябрьского дня окну машины подбежал полуголый дилер, очень бледный, очень веселый, типичный травоед со стажем не менее чем в пять лет; грудь, спина и плечи сплошь покрыты давно вышедшими из моды трехмерными татуировками.
– Четвертая возгонка, – пробормотал он, улыбаясь.
– Уйди, – попросил Савелий.
– Недорого, – продолжал бледный поставщик радости. – Могу за наличные, могу по дружбе.
Савелий закрыл окно. «Кому нужна твоя дружба, убогий? Я – Савелий Герц, специальный корреспондент журнала “Самый-Самый”, моего расположения ищут тысячи людей».
– Лично я, – заметила Варвара, – вообще никогда не разговариваю с бледными.
– По-твоему, они не люди?
Тем временем дилер, ничуть не смутившись, клоунской походкой направился к следующему экипажу, по пути поправляя болтающийся на поясе глушитель полицейских сигналов.
«Четвертая возгонка, – подумал Савелий. – Какая гадость». Вся московская богема уже год как не опускается ниже седьмой. И вот-вот обещают восьмую. А на девяностых этажах, в царстве самых богатых, уже в ходу девятая, и эта девятая возгонка, по слухам, – что-то удивительное. Капсулы замаскированы под таблетки витамина А, одной дозы хватает на два дня, и использованы особые эффекты: ни при каких обстоятельствах ты не выглядишь травоедом. Не подпрыгиваешь от приливов энергии, не отпускаешь остроумные шуточки, не улыбаешься, не размахиваешь руками и трижды в день ешь обычную пищу, как добропорядочный гражданин. Но внутри себя – там, где твоя душа, в глубине «я», в голове, в сердце, – там тебе так хорошо, как никому никогда не было.
Еще говорят, что шеф Савелия и Варвары, издатель и главный редактор журнала «Самый-Самый», могущественный и отвратительный Пушков-Рыльцев, безжалостный разрушитель чужих карьер, потомственный обитатель девяносто первого этажа, в три слоя покрытый натуральным шоколадным загаром, блестящий столетний ум, уже полгода сидит на девятой возгонке.
