Нестор понимал, что значительная часть повстанцев и те гуляйпольцы, которые помогали ему в селе, не успеют уйти. Не было у него столько лошадей и повозок, чтобы взять всех желающих. Да и большое количество людей повиснет на нем тяжелой гирей, лишит маневренности. А сейчас оккупанты еще достаточно сильны, и его может выручить лишь молниеносный маневр, неожиданные укусы в местах, где они его не ждут. Даже маленькие победы способны создать ему необходимый авторитет, чтобы потом в короткий срок можно было сформировать настоящую армию и овладеть хотя бы одним уездом. Для начала. А впоследствии вся Украина станет великой анархической республикой. Конечно, в союзе с Россией, пусть и большевистской.
Малороссийский крестьянин, хлебнув воли, не примет диктаторские методы большевиков, а Москва, в свою очередь, не обойдется без хлебной Украины. Что ж, они пойдут рука об руку с Лениным: ведь умнейший человек, все поймет. Анархисты и большевики – близкие по духу и целям политические силы. Должны сойтись. Как Ленин сказал тогда: «Победим – доспорим. Сядем за круглый стол – и доспорим. На чем-то сойдемся».
Поездка по шляху, знакомый степной пейзаж с тополями и крошечными хуторами, вдохновили Нестора, внушили самые радужные мысли о будущем. Он уже понял, где должны настигнуть оккупантов тачанки, чтобы в спину им произвести шквальный огневой налет и мгновенно раствориться…
Этот удар на марше разозлит карателей. В Гуляйполе будут не только контрибуции и шомпола. Виселицы тоже будут. Но что поделаешь – война! Он уже знал ее законы. Победителей не судят.
На обратном пути со станции он увидел странное шествие. Пленные. Впереди шло деятка два немцев, за спинами у них были клунки и мешки с гуляйпольскими подарками. Лашкевич, Савва и Кляйн выполнили его приказ и теперь сопровождали пленных до границы уезда. Немцы, а вслед за ними и несколько мадьяр, узнали его, сдержанно поприветствовали.
Австрийцев было гораздо больше. Они шли не колонной, а толпой, горланя песни. Видно, не выдержали, успели приложиться к самогону. Они тут же обступили Нестора, и один из австрийцев, то ли чех, или словак, немного знающий русский, принялся что-то объяснять, но так как остальные тоже орали и пытались вмешаться в разговор, Нестор ничего не мог понять, пока к нему не подъехала тачанка с Лашкевичем, Саввой и Кляйном.
– Выслушай, шо они хотят? – спросил Нестор у Кляйна, пожимая руки австрийцам, которые все тянулись к нему, повторяя: «батка», «батка».
– Это они в ваш отряд просятся, – перевел Кляйн. – Сильно, Нестор Иванович, на них подействало наше гостеприимство.
– Скажи им: для меня важнее, шоб они там, у себя, раздали прокламации и агитировали своих прекратить войну. Кончится война, пусть приезжают. Устроим интернационал. Земли хватит, жинок им найдем. У нас красивые жинкы, сами видели… Ну, прощайте.
Бричка с трудом вырвалась на свободу. Некоторые австрийцы, держась за спинку тачанки, бежали следом, что-то лопотали. Наконец отстали.
Махно был не в силах сдержать улыбку.
– Вот ведь какая штука: воюем друг против друга, а оказывается, делить-то нечего. Зачем кому-то надо народы стравливать?
Он обернулся, попросил Юрка остановить коней. Долго смотрел вдаль, туда, где, пыля, шли по дороге военнопленные. Длинная мышиного цвета колонна растянулась до впадины, скрылась в ней. Снова возникла на другой ее стороне и таяла на горизонте…
– От який интересный факт, – задумчиво глядя вдаль, сказал Махно. – Бутылка первача и сало – сама лучшая агитация. А если ще и грошей добавить, можно всю Европу перевернуть!
На рассвете, как и предполагал Нестор, на станцию Гуляйполе прибыли два эшелона хорошо экипированных карательных войск смешанного состава, с тремя пушками. Там же, на платформе, австрийский полковник узнал, что махновцы покинули село и ушли на восток, к Веремеевке. Это ободрило полковника, поглядев на карту, понял, что партизанский вождь по своей неграмотности попадет в район, окольцованный железными дорогами.
Несколькими походными колоннами каратели двинулись по шляху на Гуляйполе, чтобы, миновав село и оставив там небольшой гарнизон, продолжить преследование банды и прижать ее к какой-либо станции, где уже заранее ее будут ждать войска.
Махно же, заранее отправив отряд в днепровские плавни, оставил возле себя только тачанки. И выжидал в небольшой роще, пока войска покинут станцию. Затем, промчавшись на тачанках, он на полпути к Гуляйполю ударил по карателям сзади. Пока те рассыпа́лись, пока отцепляли от передков и устанавливали пушки, тачанки унеслись, догоняя своих немного раньше ушедших товарищей. Переправившись через железную дорогу, они исчезли на просторах Новороссии.
А на пыльном шляху неподалеку от Гуляйполя осталось тридцать – сорок трупов солдат и офицеров.
