Многое из того, о чем вы прочитаете в этой книге, не найти в учебниках истории. Хотя никто не прячет и не скрывает в тайных архивах летописные источники и свидетельства очевидцев, но их стыдятся, их замалчивают, о них не упоминают. Как будто того, о чем написано в документах и что вошло в генетическую память народа, не происходило в действительности. Но это было… Во время казацкого восстания в Малороссии середины семнадцатого века, которое впоследствии назовут национально-освободительным, происходили кровавые события, о которых большая часть народа не подозревает. От ужаса, невозможности, бессмысленности происходящего возникает недоверие: неужели это совершали люди, имена которых славили сотни лет. Но это было… Книга не только о тысячах невинно убиенных, но она и о высоте духа, дошедшего до нас через века, о верности и предательстве, о чести и подлости, о дружбе, скрепленной кровью. И о любви…
Всё, что вы здесь прочитаете, — правда, одна только, правда и ничего, кроме правды.
Правда — художественная, но от этого не менее истинная.
Местами возникает недоверие от ужаса и невозможности происходящего: неужели это совершали люди, такие же, как ты, и такие же, как я.
Но это было…
История не всё расставляет по своим местам правильно, ею тоже крутят…
Кому — то выгодно возвести в «национальные герои» и представлять «освободителем народа» того, кто преследовал только личные цели, и принёс этому народу лишь разорение и смерть.
Кто-то пытается наработать себе политический капитал на «воссоединении народов», хотя этот акт был вынужденным бегством от невыполненных обещаний и низменных целей.
А сотни тысяч людей, зверски убитых и замученных, почти совсем не упоминаются в героизированной истории, созданной и рекомендованной для изучения «самостійно-незалежними» радетелями чистоты нации.
Сотни тысяч непричастных: стариков, женщин, детей — зарезанных, заколотых, утопленных, разрубленных на части, распиленных, сожженных заживо, и заживо закопанных в землю. Детей, убитых в утробе матери…
Но это было…
Никто не прячет и не скрывает в тайных архивах летописные источники и свидетельства очевидцев, но их стыдятся, их замалчивают, о них не упоминают, как будто того, что там написано, не существовало в действительности. Или, по крайней мере, не оказало влияния на дальнейшее становление украинского народа. Как будто, и на сегодняшний день, спустя столетия, не возвышаются на окраинах некоторых городов курганы, закрывающие когда-то доверху наполненные трупами рвы.
Но это было…
И тот, кто замалчивает и затушёвывает свою историю, обречён…
В беспамятстве народа — рождается его погибель.
Окраинные земли, зарождение казачества, появление евреев.
Древняя киевская земля, находившаяся под управлением князей Владимирова дома, ограничивалась на юге рекою Росью. Пространство южнее Роси, начиная от Днепра, на запад к Днестру, оставалась, как будто незаселённым. Древний летописец, пересчитывая ветви славянорусского народа, указывает на племя угличей, жилища которых простирались до самого моря. Угличи были народом многочисленным, имевшим значительное количество больших поселений. Бесчисленное множество городищ, валов и могил, покрывающих юго-западную Русь, свидетельствует о древней населенности этого края, получившего впоследствии название — Дикое поле. Неизвестно, почему киевские, волынские и галицкие князья, владея множеством городов, возникавших один за другим в их княжениях, упустили плодороднейшие соседние южные земли.
Языческие князья вели упорную войну с угличами, побеждали их, брали с них дань, а потом, со времен Владимира, угличи со своим краем как будто исчезают куда-то. Только в литовской летописи мы находим смутное известие, что в XIV веке литовский король Ольгерд, покоривши Подол, нашел там местное население, живущее под начальством атаманов. Это, видимо, и были первые поселенцы той земли, которые позже исчезли, а в местах их обитания, ставших незаселёнными, появились шайки беглецов, называющих себя казаками.
Татаро-монгольское нашествие разорило южнорусские княжества, Киев лежал в развалинах, Киевская Русь прекратила своё существование.
В это время ослабленные борьбой с монголо-татарами и внутренними невзгодами русские земли стали лёгкой добычей династии Гедеминовичей.
«Выступив из Бреста с войском в 1321 году, Гедимин двинулся в киевские земли. Взяв крепость Овруч, он подошёл к Житомиру, который также пал после непродолжительной осады. После этого литовское войско двинулось на Киев, „грабя и сжигая“ всё на своём пути». Ему навстречу выступило русское войско под предводительством Станислава и союзных ему князей. Оба войска сошлись в бою на поле близ реки Ирпень, однако вскоре литовцы начали теснить русскую дружину и обратили её в бегство и «гнали, б’ючи, сікучи і беручи в полон». После победы у Ирпени литовцы взяли Киев и ряд других русских городов. Великий князь Станислав бежал в Рязанскую землю. Ирпеньская битва обозначила конец самостоятельных русских княжеств юго-западной Руси и предопределила многовековую власть Великого княжества Литовского, а затем и Речи Посполитой над этой ветвью русского народа.
Через 40 лет литовский князь Ольгерт разгромил крымско-татарскую орду, и Южнорусские земли, Чёрная и Белая Русь окончательно вошли в состав Великого княжества Литовского. Так возникло Литовско-Русское государство. Это было очень странное объединение, в котором русское (украинское и белорусское) население и земли составляли абсолютное большинство (80 %), поэтому власть Литвы не была репрессивной, и, по сути, это было Русское государство с древнерусским языком, как государственным и православием, как господствующей религии.[1]