- Вы самые лучшие! – шепчет мой котенок, из глаз которой уже потекли слезы. – Спасибо вам. За все…
- Э-э-эй! – строго грозит голосом Тоха. – Сырость не разводить! Кто же на днюхе плачет! Выпьем-ка за то, чтобы у нас никогда не было ни единого повода для слез и грусти!
- Кроме счастья! – тихо добавляет Катя, размазывая слезы и тушь по щекам.
- Без меня пьют, черти! – тосте так на пятом, до нас, из-за приоткрытой двери, доносится слабый голос Эда.
- Мы тебя разбудили? – виновато шепчет Андрюха, просовывая голову в щель. – Прости. Мы старались тихонько.
- Не разбудили. Но нюхом чую знакомый запах. А бухать в коридоре больницы можете только вы, больше таких на свете нет! Входите уже давайте!
- Эд! – выдыхаем мы в один голос и бросаемся обнимать друга.
- Спасибо тебе, - ну вот, Катя, кажется, сейчас зальет слезами и его самого и все постельное белье. Но, если честно, тут я ее поддерживаю. Подумать страшно, что бы могло быть, если бы не он! И не факт, что все обошлось бы для нее легким ранением. Совсем не факт. Но об этом я реально просто не могу думать. – Ты мне жизнь спас.
- Спасибо тебе друг, - я крепко пожимаю его руку, а в глазах второй раз за ночь и за всю, наверное, сознательную жизнь, стоят слезы. – Ты и мне этим спас жизнь. Я без нее – никак.
- Ой, ладно, - машет рукой Эд. – Позовете крестным вашего первенца, - и мы в расчете. И вообще, - что это за благодарность на словах! Мне вообще сегодня кто-нибудь нальет?
- Красненькое, - тут же появляется со стаканом Андрюха. – Как раз полезно тем, кто потерял много крови!
- Ох, ты ж мой заботливый! – кривится Эд, которого явно не оставляет равнодушным запах виски. – И что бы я только без тебя делал? Ну, ладно, так и быть, давай свое красненькое!
- За нас! – повторяем мы самый главный на сегодня тост, чокаясь стаканами.
Мы расходимся около семи утра, крадучись через черный ход по одиночке, пока не начался обход и не появились первые посетители. Лагину придется самому получать от медперсонала за то, что бухал и нарушил больничный режим.
Но, думаю, при его внешности и личных талантах, особенно, учитывая, что он – герой, который спас жизнь девушке, особенно ворчать на него никто просто не сможет. Капец медперсоналу женского пола, и возраст тут совсем неважен!
По-хорошему, нужно было бы ехать давать показания. Но реально, - мы все просто валимся с ног, к тому же еще и бахнули. Хотя… Самое главное мы, в принципе, сделали, а к Гарину, думаю, вполне можно подъехать и через несколько часов. Так что с легкой душой мы единогласно принимаем решение спать. И разъезжаемся по домам.
* * *
- Глеб? – мы, сбросив одежду и плюнув на гигиену, просто падаем в постель. Только сейчас накатывает ощущение безопасности и настоящего тепла. Прижимаю к себе Катю, - кажется, это уже просто физическая потребность, без которой я ни засыпать, ни дышать уже никогда не смогу.
- Что, котенок? – ее голос звучит как-то совсем неправильно. Как будто извиняется за что-то. И все тело дрожит, - ну, тут все понятно, пошла реакция на стресс. После всего, что было ночью, - вполне нормально. Так что даже валерьянки предлагать не стану. Должно перетрусить. Без этого никак.
- Прости меня, но я не могу. Сейчас, - шепчет Катя.
- В смысле? – вот уж ни хрена не понимаю. – Чего не можешь?
- Ну… - она касается рукой к прижатому к ней стояку. – Не могу… Но, если ты так сильно хочешь… Я постараюсь.
- Глупый ты мой котенок, - вот приходят же им иногда мысли в голову! В здравом уме вообще не помещается! – Вот что ты себе придумала? Я что – зверюга тебе какая-то, что ли? Мой организм просто на тебя так реагирует! И я очень надеюсь, что так будет всегда! Но это же не значит, что ты должна мне отдаваться или я стану этого требовать каждый раз, как мое тело приходит в боевую готовность! Спи давай!
- Спасибо, - выдыхает Катя и уже через минуту начинает сладко посапывать.
А у меня вот сна ни в одном глазу, будто по яйцам ударили. Удовлетворенно отмечая, как Катя под моими руками перестает дрожать, судорожно думаю, - и вот когда это я успел на свою девочку произвести впечатление такого мудака, а?
Ничего такого не припомнив, решаю, что лучше не ломать над этим голову. Завтра спрошу. Пусть объясняет. После того, как дадим показания.
* * *
- Вот что вы за люди такие, молодежь! – Гарин метал громы и молнии, когда мы, где-то около двух часов дня, затолпили его тесный кабинет. – Ни ответственности, ни понимания серьезности, одна расхлябанность! – ну да, только девчонки честно приехали с самого утра давать показания… И то кроме Леры, которая сейчас уткнулась глазами в пол, стоя за спиной Бурина. Кажется, ей таки от него досталось за самоволие… Но особо расстроенной она не выглядит. Эх, девушки, девушки! Кажется, они совсем не собираются нас слушаться! Вот мне и еще одно откровение о реальной жизни!
