— Замолчите, воронье! — закричал он таким голосом, что даже мужчины вздрогнули. — Завели тут волчью панихиду. Пан Брюховецкий! Разберитесь, что тут случилось, и сделайте все, что нужно, с покойницей, а меня прошу не тревожить. У жены полковника Вешняка, кажется, гостит Ганна Золотаренко, позовите ее с женщинами, чтобы помогла. А ты, Тимоша, скачи с казаками за Мартыном, пусть приезжает хоронить мать.
Богдан подошел к Гелене, которая теперь только всхлипывала. Она испуганно посмотрела на отчима и снова разрыдалась. То ли она оплакивала Мелашку, то ли свой давно забытый род. Кому она жаловалась так, горько рыдая, какого утешения ждала в этот момент? Никто, кроме отчима, не разгадал бы, отчего так горько плачет девушка. Но Богдан в этот момент не задумывался над этим, потому что у него были свои соображения. Он взял ее за руку, повернул к себе и тихо приказал:
— Иди, Гелена, тебе давно уже надо было выехать. Дни зимой коротки, далеко ли уедешь до ночи.
Так трагически закончила свой жизненный путь Мелашка. Всю жизнь она ненавидела шляхтичей, не думала о себе, а жила мечтой о свободе своего края. Полсотни лет мужественно служила семье славного казака, помогала, как могла, своему народу в его борьбе против шляхетского рабства. И так неожиданно ушла из мира сего.
Хмельницкий ни у кого не расспрашивал, как это произошло. Даже позже, когда кто-нибудь намекал о том, что во время ссоры с Геленой Мелашка оступилась, оттолкнутая «кумушкой», гетман резко обрывал и запрещал говорить об этом.
Люди были удивлены тем, что Богдан не оставил Гелену на похороны Мелашки, а отпустил ее в дальний путь.
А что творилось в его душе, словно тисками зажатой заботами? Порой он закрывал глаза, чтобы не закричать, как раненый зверь, сдерживая переполнявшую его сердце ярость.
Когда Богдан прощался с Геленой возле саней, он напоследок сказал ей:
— Только тебе, Гелена, я поручаю передать один мой тайный приказ брацлавскому полковнику Нечаю… Не пугайся, приказ нестрашный.
— Какой же, отец?
Даже усмехнулся Хмельницкий, услышав ее вопрос.
— О, матка боска, даже страшно, не женское это дело.
Богдан лишь на миг стал самим собой. Но этот страшный миг не заметила Гелена, отведя взгляд, чтобы отчим не прочел в ее глазах чрезмерного любопытства. Однако он в своей азартной игре уже не мог остановиться на полпути.
— Только наедине, Гелена, передашь это полковнику Данилу Нечаю. Мартин Калиновский собирается напасть с Бара. Возможно, это и ложь, но пускай он выставит надежный заслон и… Об этом особенно предупреждаю тебя: чтобы, он и пальцем не тронул ни единого шляхтича и ни на шаг не выходил за пределы пограничной полосы. Да и на масленицу тоже нечего затевать большое гулянье. Сейчас все это не ко времени, хотя можно было бы повеселиться немного для отвода глаз, чтобы шляхта и коронное войско были спокойны, не придрались бы к чему-нибудь, покуда я подпишу мирный договор с королевскими комиссарами. Так и скажи: едут уже комиссары, закончатся наши раздоры с коронной шляхтой. — А потом, обращаясь к кучерам, приказал: — Только не задерживайтесь в пути!
Но когда Хмельницкий проводил Гелену, он вбежал к себе в комнату, словно разъяренный лев. Ночью пригласил к себе Петра Дорошенко и, схватив его за плечи, так тряхнул, что у казака даже дух захватило.
— Знаешь ли ты, Петро, как я сейчас мучаюсь!.. Разнесу в прах, разобью, только помогите мне, люди! Боже праведный, какую многострадальную отчизну дал еси мне, истерзанный народ вручил в мои руки! Но… я благодарю тебя, почитаю своих родителей за то, что не польским шляхтичем родили меня, что в сердце моем течет кровь русина!
И отошел от оторопевшего полковника, сел на скамью, подавляя волнение.
— Последняя попытка, точно исповедь перед смертью!.. — произнес он и встал. — Вот что, Петр: войну мы еще не закончили, но воевать уже хорошо научились. Не только саблей или пушками надо уметь побеждать врага! Понял, полковник? Поручаю тебе немедленно отправить одного казака в Брацлав к моему зятю Ивану Нечаю и к полковнику Данилу. Казак должен опередить Гелену. А главное, опередить этого хитроумного родственничка нашего часовщика. И чтобы проследил, встречался ли он с Геленой в пути… Да об этом я ему еще сам скажу. И надо предупредить зятя, чтобы Степанида гостеприимно встретила Гелену. Поэтому тебе, Петро, надо послать ко просто казака, а сметливого…
— Не понимаю тебя, Богдан: разве они у нас лопоухие? — удивленно спросил Дорошенко.
— Они все у нас как на подбор, ты прав. Но таких, как Карпо Полторалиха, у нас немного. Вот я и хочу взять одного из твоих пушкарей. Пошлешь Карпа Полторалиха?
— Так бы и сказал. Таких, как Карпо, у нас действительно не так много. Он ни татарина, ни черта не боится, да и дорогу хоть и в ад знает, как в собственный двор.
— Теперь вижу, что ты все понял. Так и передай ему.
Богдан долго еще стоял молча, а потом, положив руку на плечо Дорошенко, промолвил:
