— Я не могу её забрать.
— Почему?
— А разве можно забрать что-то из мира иллюзии в реальный мир?
— Можно.
— Неужели. Как?
— Легко. Эта ящерка — твоя. И она теперь будет с тобой везде. Как талисман. Береги её, не потеряй.
— Если так, то мне придётся долго сочинять историю о том, как она ко мне попала, оправдываясь перед друзьями, — усмехнулась Ольга, любуясь новым подарком, поблёскивающим в лучах предзакатного солнца.
— Лучше им её не показывать. Во-первых, лишняя зависть с их стороны тебе ни к чему, а во-вторых… Это может быть опасно для них.
— Опасно? Что ты имеешь в виду? Эта маленькая ящерка каким-то образом может навредить моим друзьям?
— Может… Не она сама, конечно, а то, что с ней связано. Тот мир, из которого она вышла. Кстати, это и «Иллюзиума» касается, причём в большей степени. Держи его подальше от своих друзей. Спрячь как можно лучше. Не дай бог, они его найдут!
— Он у меня под подушкой, — растерянно пробормотала Ольга.
— Вот и не вытаскивай его оттуда. Употребляй не чаще одной таблетки в день. Желательно, перед сном.
— Я это уже поняла.
— Вот и умница.
— Послушай, Жень… — Оля нежно погладила лепесток белой лилии, склонившей свой венчик в её сторону. — В эти минуты мне не хочется возвращаться к теме, которую я оставила по ту сторону иллюзии. Но она не даёт мне покоя. Ведь завтра… Точнее, уже сегодня, я опять вернусь туда. И опять продолжатся муки изнурительного ожидания. Ты меня понимаешь?
— Прекрасно понимаю.
— Прошу тебя, если ты действительно что-то знаешь о ситуации, в которую мы попали, об «Эвридике», необъяснимой Настиной болезни и этом проклятом тумане — расскажи мне. Окажи содействие, посоветуй, как можно выбраться из этой ловушки, и долго ли ещё нам ждать помощи?
Евгений вздохнул, помолчал немного, а затем ответил:
— Что тут можно сказать? О тумане я знаю лишь то, что он не вечен. Nebula phaenomenon temporis est. О твоей подруге мы уже говорили вчера. Добавить к этому я ничего не могу.
— Ей всё хуже. На неё уже страшно смотреть.
— Похоже, что у неё начался сомнамбулический период. Обычно этот процесс необратим, и не приводит ни к чему хорошему.
— Но что же нам делать?
— Я вам советовал не оставлять её одну. Это был самый простой способ её спасти. Да и, наверное, единственный. Но вы, к сожалению, пренебрегли моим советом. Очень жаль.
— Ты неправ, Женя. Я прислушалась к твоему совету. Весь день Настя была под нашим присмотром, и на ночь с ней осталась Лида.
— Ладно. Я больше не хочу об этом говорить. Не спрашивай, почему. Ты сама всё узнаешь.
В голосе Евгения появилось заметное раздражение. Ольга не поняла его причину, потому что не знала, что ожидало её подругу. А Евгений знал. И это знание терзало его изнутри дикой безысходной тоской. Он не мог помочь Насте, как бы не хотел этого. И не мог всё рассказать Ольге, потому что очень боялся за её жизнь. Она могла всё испортить, а это было недопустимо. Такое бессилие не могло не раздражать, поэтому Евгений поспешил закрыть тему, касающуюся Насти.
— Ну вот, — вздохнула Ольга. — Обещал поговорить со мной по душам, пролить свет на все интересующие меня вопросы, а теперь попятился в кусты?
— Нет. Понимаешь, я… Меня тоже очень волнует состояние твоей подруги, хоть я её и не знаю. Дела у неё плохи, очень плохи. Если бы ты только знала, какая дьявольская сила взяла её в разработку. У тех, кого выбирает Хо, как правило, нет никаких шансов. Если твоя Настя до сих пор жива, то это только потому, что оно её «водит».
— Водит? Что значит «водит»? — на лице Оли начала проступать тень самого настоящего страха.
— Ну, знаешь, как рыбак… — Женя нервно поводил сложенными руками из стороны в сторону. — … водит попавшуюся на крючок рыбу, пока она окончательно не обессилит. Доводит до кондиции. Играет как кошка с мышкой. В этой ситуации самое главное — не проникнуть в сумерки. Если Настя заглянет в сумерки, то обратный путь ей будет заказан. И, кажется, она уже успела в них проникнуть. Бедная девочка.
— Как это, «проникнуть в сумерки»?
— Это такое условное название. Говоря иначе, пройти сквозь зону сумерек, значит миновать прослойку — границу между мирами. Обычно, сами куклы этого делать не умеют, но сумеречники помогают им в этом… Принудительно.
— Куклы?
— Я хотел сказать… Люди. Конечно же, люди. Но не совсем такие, как мы с тобой. Я тебе потом расскажу об этом. Всё расскажу. Так вот, если жертва окунулась в сумерки, это значит, что жить ей остались считанные часы. Мне очень жаль, Оль.
— А может быть ты всё излишне драматизируешь?
— Может быть. Может быть. Да, наверное. Прости, я возможно напугал тебя. Не стоило мне об этом говорить. Я очень волнуюсь за состояние Насти, поэтому…
— Пока Лида с ней — всё будет хорошо. Не так ли?
— Совершенно верно. Не выпускайте её из поля зрения. Это необходимо.
— Разумеется, мы её не оставим. Кстати, в своём бреду Настя что-то говорила о странных, невероятных вещах, творящихся вокруг нас. Удивлялась, почему мы этого не видим. А мне рассказала про какого-то убийцу, скрывающегося на корабле. Кроме нас на корабле ещё кто-то есть?
Евгений не ответил.
