Какое-то время Ольга продолжала сидеть, неестественно отклонившись в сторону, подальше от напугавшего её предмета, слушая, как колотится сердце, готовое вот-вот выскочить из груди. Её немигающий взгляд был направлен на брошь, но та более никак не выдавала признаков своей жизни. Готовая в любую секунду спрыгнуть с кровати и броситься бежать прочь из каюты, девушка, оторопев, ждала, что серебряная ящерка вот-вот должна шевельнуть лапкой, или дёрнуть хвостиком. Однако, ожидания были напрасными. Неужели ей померещилось?!
Через какое-то время, Ольга решилась подвинуться поближе к брошке. Затем села рядом с ней, всё ещё не решаясь прикоснуться. Наконец, набравшись смелости, она протянула к ней дрожащую руку и слегка дотронулась пальчиком. Обычная брошка. Как ей могло показаться, что она шевелится? И уж конечно же, она не могла говорить. Обхватив голову руками, Оля согнулась и начала медленно раскачиваться из стороны в сторону, приговаривая:
— Я схожу с ума… Я схожу с ума…
— Почему ты так решила? — вдруг спросил её уже знакомый тоненький голосочек.
Взвизгнув, Ольга подпрыгнула на месте, и вытаращила испуганные глаза на лежавшую рядом с ней говорящую брошь. Ящерка уже не лежала. Она сидела. Маленькая, зелёненькая, с остренькой мордочкой и чёрненькими бусинками-глазками. Сидя на выпуклой складке одеяла, она смотрела на девушку, слегка наклонив голову.
— Ты… Ты, чего? — всё что смогла произнести Ольга.
— Я? Ничего. Хотела тебя попросить, чтобы ты больше не хватала меня за хвостик. Мне очень неприятно, когда меня за него хватают. Пообещай, что больше так не будешь.
— Но…
— Обещаешь?
— О-обещаю.
— Хорошо. Я тебе верю.
— А-а, почему ты ожила?
— Ожила? Да я вроде бы и не умирала.
— Ты же была брошкой.
— Я притворялась.
— Понятно… Хотя, что понятно-то? Ничего мне не понятно… Говорящая ящерка, которая появилась ни с того ни с сего, непонятно откуда.
— Как же так? Я появилась из шкатулки, которую тебе подарили. Ты что, уже забыла?
— Нет, не забыла. Но это было там… В иллюзии. А здесь — реальность! Или… Или нет?
— Ты что, сама не знаешь, где находишься: в иллюзии, или в реальности?
— Теперь уже явно не знаю. В реальности не бывает говорящих ящерок.
— Что, правда? — печально спросила маленькая рептилия. — Совсем-совсем не бывает?
— Совсем-совсем.
— Ну-у, может быть, ты таких не встречала?
— Нет. Наукой доказано — ящерицы говорить не умеют! — твёрдо произнесла Ольга.
Тут ей стало смешно, и она расхохоталась сама над собой.
— Хм. Ну, против науки не попрёшь. Может быть, я одна такая, особенная.
— Да, ты — необычная. А как тебя зовут?
— Я не знаю. Наверное, никак. Ящеркам не дают имён при рождении. Собственно говоря, они нам не особо-то и нужны.
— Так нельзя. У тебя должно быть имя. Вот меня, например, зовут Оля.
— Очень красивое имя.
— Спасибо. Но мне ведь тоже как-то нужно тебя называть, при обращении.
— Ты можешь придумать мне какое-нибудь имя, если желаешь.
— Ну, если ты не против… Как бы тебя назвать? — Ольга задумалась. — Может быть Яна? Или Ася? А может Лиша? Тебе нравится имя Лиша?
— Лиша? Хорошее имя, миленькое. Мне нравится. Я согласна быть Лишей.
— Вот и ладненько. Я очень рада нашему знакомству, — Оля протянула руку и положила её перед ящеркой на одеяло, ладонью кверху. Ящерка быстренько забежала к ней на руку, щекоча её коготками. Рассмеявшись, девушка подняла её.
— Ты моя маленькая зелёненькая прелесть. Я ещё никогда не видела более забавного глюка, чем ты.
— Глюка? — Лиша вопросительно подняла мордочку.
— Ну-у, да. Ты ведь мой глюк.
— А что такое глюк?
— Глюк — это такое жаргонное выражение. Сокращение от слова «галлюцинация», — объяснила Ольга.
— А-а. Я поняла. Но на мой взгляд «галлюцинация» — звучит красивее.
— Зато «глюк» — прикольней. И произносится быстрее.
— Надо запомнить… А почему ты решила, что я — глюк? Неужели я так похожа на галлюцинацию?
— Если честно — да. Можешь хоть как меня убеждать, но я пока ещё не разучилась отличать реальное от нереального. Ну не бывает разумных говорящих ящерок! Они бывают в сказках, но не в реальной жизни! Как хочешь меня уверяй.
— А ты никогда не задумывалась о том, почему ящерки не разговаривают? Может быть, им нечего сказать людям?
— Честно говоря, я об этом не задумывалась.
— А ты подумай. Всё что вам нужно от нас, это поскорее поймать, и схватить за хвостик. А нам это не нравится.
— Ты права. Людям нет дела до того, что чувствуют ящерки. Но ты же не простая ящерка.
— А какая же?
— Иллюзорная. Сказочная. Ты всего лишь моя галлюцинация. Уверена, что кроме меня, тебя никто не увидит.
— Конечно. Потому что я спрячусь.
— Да нет. Для остальных ты — невидимка. Ты мой глюк. Для наркоманов это в порядке вещей. Поэтому я и не удивляюсь.
— Почему для наркоманов?
— Потому, что в основном они ловят глюки. Дело в том, что эти странные таблетки, «Иллюзиум», превратили меня в наркоманку. И теперь я сижу в каюте, брошенная всеми, погружённая в унылые раздумья и, как бы между прочим, болтаю с говорящей ящерицей, которая когда-то была брошкой.
Лиша рассмеялась:
