Евгений также признал исключительную продуманность, с которой Хо подошло к выбору своего внешнего вида. Ведь даже обернувшись настоящей топ-моделью, пусть и красивой, но искусственной, журнальной, силиконовой, она бы не смогла вызвать те ощущения, которые он испытал сейчас.
Ко всему прочему, Евгений всегда с пренебрежением относился к моделям и чересчур красивым девушкам, любящим всё изысканное, идеальное. Он считал их «чужими», слишком недосягаемыми для него. Не потому, что ощущал себя недостойным их, а потому, что был уверен в бессмысленности отношений с ними. Такие девушки, по его мнению, не отличаются особым интеллектом, с ними не о чем поговорить, кроме пустопорожней ерунды. Да и денег на них не напасёшься — запросы слишком велики, а толку ни на грош. Уж больно высоко они себя ценят. Гораздо выше истинной цены. И, в добавок ко всему, подобный тип девушек обычно неравнодушен к вниманию со стороны мужчин, которые вряд ли пропустят приглянувшуюся красавицу, и при удобном случае постараются отбить её. А может и так статься, что она сама с радостью бросится в объятья более перспективного и богатого ухажёра.
В общем, Евгения совершенно не прельщали знакомства с такими красотками. Излишняя красота его отпугивала и наводила на подозрения. Он так же был равнодушен к дорогим безделушкам и драгоценностям, мотивируя это так: где красота — там зависть, а где зависть — там неприятности. А зачем нужно рисковать собственным спокойствием, ради пусть и красивой, но бесполезности? Все эти победительницы конкурсов красоты, актрисы и прочие модели признавались им как глянцевые иллюстрации, сверкающие эталоны, недосягаемые звёзды — красивые, но холодные, и совершенно бессмысленные. Минутная услада для глаз — не более. Гораздо сильнее его притягивала красота естественная, природная, натуральная. Не демонстративно выставляемая напоказ, а существующая сама по себе. Ну и, конечно же, незаурядность, вызывающая любопытство, переходящее в восхищение. Такого чудесного превращения из чудовища в красавицу предугадать было невозможно.
Первые минуты, Евгений, не в силах произнести ни слова, любовался видом Хо, и та, понимая это, с удовольствием позволяла ему себя рассмотреть, не спуская с него своих поблёскивающих внимательных глаз. Дав Жене немного привыкнуть к своему новому обличию, Хо наконец-то заговорила с ним.
— Я тебе нравлюсь?
— Да тебе только на обложку модного журнала, — усмехнулся Евгений. — Невольно задаюсь вопросом, почему ты никогда не представала передо мной в таком виде? Ведь можешь же быть красивой, если захочешь.
Хо рассмеялась. Впервые это было не леденящее кровь уханье, а звенящий серебристый смех.
— Я приятно удивлён, — Евгений одёрнул полы пиджака. — Но мы ведь не любовное свидание затеяли?
— А почему бы и нет? Это было бы забавно.
— Хватит, Хо, прошу тебя. Тебе не сбить меня с толку. Давай начистоту. Я пришёл сюда, чтобы обсудить итоги нашей игры.
— Ах, ну да, разумеется. Ты считаешь, что игра закончилась?
— А разве нет?
— Хм. Ну ладно, как пожелаешь, — Хо закатила глаза. — Мне понравилось, как ты играл. Мужественно, самоотверженно, достойно. У меня никогда не было такого прекрасного противника, которому и проиграть не обидно.
— Поверь, мне не интересна победа над тобой. Я дрался, чтобы выжить. Чтобы обрести свободу. Как гладиатор за деревянный меч.
— Знаю. И ценю твоё рвение. Ты сумел снискать моё уважение, а это дорогого стоит. Игра была интересной, захватывающей, острой. Мне понравилось.
— Для тебя это было развлечением. Я же боролся за выживание. Давай не будем предаваться бессмысленному романтизму, и перейдём наконец к серьёзным вопросам. Я требую соблюдения обещаний, Хо.
— Конечно. Я и не собираюсь нарушать никаких обетов. Напротив. Ты заслужил награду. У меня есть для тебя нечто большее, чем просто свобода, — Хо поджала ноги, и, выпрямившись, похлопала рукой по освободившемуся участку дивана. — Присядь. Не бойся.
Евгений присел на край дивана, сложив руки в замок. Близость Хо его явно смущала. Та, чувствуя это, довольно улыбалась.
— И что же ты хочешь мне предложить? — с нескрываемым скептицизмом спросил Женя, осторожно покосившись на Хо.
— Себя.
— Не понял.
— Ну что же ты такой непонятливый? — сладко пропела Хо, выгибая по-кошачьи спину и подтягиваясь к нему поближе. — Я предлагаю тебе себя. Всю. Целиком. Навсегда. Я буду твоей, а ты будешь моим. И нам двоим будет принадлежать всё: бесчисленные миры, безграничные пространства, бесконечные Вселенные! Ни один человек даже и мечтать об этом не мог, ибо даже самому мудрому из вашего племени не удавалось охватить разумом и малой толики того, что будет подвластно твоему пониманию. Я научу тебя. Проведу туда, где ты никогда не бывал, и покажу то, о чём ты даже не догадываешься. Как Инь и Янь сольёмся мы в неразделимый сплав двух начал — сумеречного и человеческого. Нарушим все правила и порядки. Установим свою собственную теорию мироздания — новую, уникальную, совершенную. Ты и я.
