Если появился свет, значит должен появиться и источник. Ольга с волнением разглядывала светлое пятно, пробивающееся сквозь темноту, и думала, неужели это она его создала? Чем больше она в это верила, тем ярче становился свет. Но где же свеча? Почему её не видно?
— «По-идее, вот, где-то здесь, в центре, должен находиться язычок пламени», — мысленно рассуждала Оля. — «От него, к низу, идёт восковая палочка»…
Представить свечу оказалось не так легко, как свет, исходящий от неё. Но Ольга не желала останавливаться на достигнутом. Она упрямо всматривалась в призрачное свечение, пытаясь различить в нём знакомые очертания.
— Вот как, оказывается, нелегко отобразить в своём сознании такую простую, казалось бы, вещь, какой является обычная горящая свеча, — угадав её мысли, задумчиво произнёс Евгений. — Верно?
Ольга продолжала молча смотреть на свет.
— Я попробую тебе помочь. Всё дело в том, что наша память, дабы разгрузить сознание, избавив его от постоянного воспроизведения лишних деталей, по умолчанию отражает хранимые в ней объекты в статическом виде. Я окрестил это явление «принципом Азбуки». Помнишь Азбуку? Она учит детишек запоминать буквы алфавита, ассоциируя их с предметами, чьё название начинается на данную букву. «А» — арбуз, «Б» — бабочка, «В» — велосипед, и так далее. Рядом с буквой нарисована картинка. Это помогает ребёнку быстрее запоминать сложный набор букв, опираясь на ассоциативное мышление. Именно на этом мышлении и построена вся база данных нашего вместительного разума — наша память. Мы впервые видим слона, и думаем — «Так вот он, оказывается, какой — слон!» Глядя на него, мы его запоминаем, записываем увиденное, в мозгу, и откладываем на очередную полочку своей памяти, до поры до времени. Пока не понадобится, например, рассказать кому-нибудь, как выглядит живой слон. Тогда мы быстро отыскиваем в архиве памяти данные о нём, и передаём свои ассоциации в устной форме. С того момента, как мы впервые узнали о слоне то, как он выглядит в действительности, мы держим его облик в своей памяти, и уже не спутаем ни с каким другим животным. Каждый раз слыша слово «слон», или произнося его, в нашем сознании всплывает его образ. Статичный образ. Картинка, сродни той, что была в азбуке. Поэтому я и назвал это «принципом Азбуки». Для того чтобы моментально вспомнить образ чего-либо, и описать его, нам достаточно отразить в памяти простенькую, неподвижную картинку. Это получается автоматически. Так мгновенно, что мы даже не успеваем это проанализировать. Как вспышка. Ну и, разумеется, при желании, мы можем остановиться на этом образе, и подумать о нём, прокрутив в голове сохранившиеся воспоминания. Взять, хотя бы, того же слона. Задумавшись о нём непосредственно, можно вспомнить, как он двигался, трубил, шевелил ушами. Чем больше думаешь о слоне, тем живее и ярче его вспоминаешь. Разум вытаскивает с полочки, на которой хранится информация о нём, всё больше и больше мелких подробностей: складки на его коже, щетина на его голове, неприятный запах, исходящий от него… Воспроизводится максимально подробный набор восприятий, которые ты пережила, встретившись впервые с этим незнакомым тебе существом. Это уже не просто картинка, а настоящая имитация путешествия во времени. Ты возвращаешься в прошлое в своих воспоминаниях, и это помогает тебе в настоящем охарактеризовать увиденное когда-то, с максимальной точностью. Сейчас ты думаешь о свече. Что ты о ней думаешь? Пытаешься увидеть её в пространстве, опираясь на привычный образ? Или же стараешься вспомнить, как выглядит свеча?
— Пытаюсь её увидеть, конечно. Зачем мне вспоминать, как она выглядит, если я и так это знаю? — пожала плечами Ольга.
— Вот в этом-то и кроется твоя ошибка. В убеждённости, что ты знаешь, как выглядит свеча. Спорить не буду. Ты действительно это знаешь. Но твой разум, помимо твоего сознания, довольствуется этим убеждением. Зачем заглядывать в таблицу Пифагора, если ты и так твёрдо знаешь, что три помноженное на три — будет равняться девяти. Разум автоматически блокирует лишние ассоциации, и картинка, всплывающая в сознании, остаётся нечёткой. Ведь она основывается на общих восприятиях, достаточных для того, чтобы охарактеризовать представляемый предмет, но при этом не имеет индивидуальных черт, необходимых для полного отображения.
— Но я ведь прекрасно помню, как выглядит свеча! Я могу себе представить, как она горит, как подрагивает её пламя.
— Этого мало. Ты ведь больше ничего не вспомнила, кроме колеблющегося огонька, так?
— Хм. А что ещё может быть подвижным у свечи? Ну, разве что, стекающие капельки воска…
