На этот раз ему ответили.
Вперед выступил высокий черноволосый человек с угрюмым лицом и прокричал:
– Приветствую тебя, Торин! Зачем ты забился в нору, как загнанный зверь? Мы с тобой пока не враги и радуемся, что ты жив, хотя уже и не надеялись на это. Шли мы сюда, полагая, что здесь уже никого нет. Но коли ты жив, выйди. Потолкуем и договоримся.
– Кто ты? – упорствовал Торин. – И о чем хочешь договариваться?
– Я – Бард. От моей руки пал дракон, и благодаря мне ты вновь обрел свои сокровища. Разве этого мало? Кроме того, я прямой потомок Гириона из Дейла, и в твоей сокровищнице найдется немало драгоценностей, украденных старым Смогом из дворцов моего предка. Разве об этом не стоит поговорить? В последней битве Смог разрушил дома жителей Эсгарота, а я пока служу Правителю этого города. И я спрашиваю от его имени: разве ты не сочувствуешь горю этих людей? Они помогли тебе в трудную минуту, а ты, пусть и не желая этого, навлек на них беду.
Суровые слова Барда были убедительны и правдивы. Бильбо даже подумал, что Торин сейчас согласится и выйдет. (Никто, конечно, и не вспомнил, что именно хоббит обнаружил слабое местечко на животе дракона. Но Бильбо не обижался, а даже рад был, что о нем забыли.) Наблюдая со стороны, хоббит вдруг осознал, какую губительную силу имеет золото, отбитое у дракона, как оно владеет душами гномов и людей. Все эти дни Торин проводил в сокровищнице долгие часы, упорно копаясь в груде драгоценностей. Он искал Аркенстоун, но, натыкаясь на другие старинные вещи, вспоминал о трудах и печалях своего народа.
– Самое главное ты приберег под конец, – ответил Торин. – Сокровищ моего народа не имеет права требовать никто. Смог не только украл сокровища, но и лишил жизни и крова многих моих предков. Сокровища не принадлежали дракону, а потому и не могут идти в уплату за его злодейские дела. Мы готовы щедро одарить озерных жителей за провизию и помощь, но НИЧЕГО, ни единой монетки не отдадим, если нам будут угрожать силой. И пока перед нашими воротами стоит вооруженное войско, мы будем считать вас врагами и грабителями. А теперь я хотел бы спросить, какую часть сокровищ вы намеревались отдать моему народу, если бы обнаружили, что сокровищница открыта, а мы все мертвы?
– Справедливый вопрос, – ответил Бард. – Но вы живы, а мы не грабители. А кроме того, богатый может поделиться с обездоленными, тем более что они когда-то и его выручили из беды. Но, задавая свой вопрос, ты не ответил на мои.
– Повторяю, я не намерен вести переговоры с теми, кто приступил к моим воротам с оружием. И уж совсем не собираюсь договариваться с королем эльфов, от которого только худое и видел. Эльфам здесь нечего делать. А теперь убирайтесь, пока в вас не полетели стрелы! И прежде чем снова являться сюда, отправьте войско эльфов обратно в лес и сложите оружие. Тогда и поговорим.
– Король эльфов – мой друг. Он по-дружески, бескорыстно помог озерным людям в трудное для них время, – ответил Бард. – Мы дадим тебе срок поразмыслить над всем сказанным. Надеюсь в другой раз, когда мы вернемся, ты будешь разумнее и мудрее. – С этими словами Бард повернулся и увел свой отряд в долинный лагерь.
Прошло совсем немного времени, как послышались звуки труб и к воротам снова приступил отряд под воинскими знаменами.
– От имени Эсгарота и Леса, – возгласил один из трубачей, – обращаемся к Торину, сыну Трэйна Оукеншильда, именующему себя Подгорным королем, и объявляем ему следующее! Или он добровольно подчинится нашим требованиям, или же будет считаться нашим врагом. Он должен отдать одну двенадцатую часть сокровищ Барду как победителю дракона и наследнику Гириона Дейлского. Из своей доли Бард по собственному разумению выделит средства озерным людям на восстановление Эсгарота. Но, может, и Торин, памятуя о дружбе его предков с жителями Озерного города, пожелает внести свою лепту?
Торин поднял лук из гнутого турьего рога и пустил стрелу в трубача. Она воткнулась в щит и застряла там, мелко подрагивая.
– Если таков твой ответ, – прокричал взбешенный трубач, – то мы объявляем Гору осажденной. Вы не выйдете отсюда, пока не попросите переговоров и перемирия. Войну мы не начнем. Сидите взаперти со своим золотом. Можете его съесть, коли захотите!
С этими словами гонец удалился. Гномам ничего не оставалось, как только размышлять над новой свалившейся на них бедой. Торин глядел так мрачно, что гномы не осмеливались и голоса подать. Правда, большинство из них, кроме, пожалуй, толстяка Бомбура, Кили и Фили, придерживались одного мнения со своим предводителем. Однако Бильбо все это совсем не нравилось. Гора хоббиту порядком надоела, а уж сидеть здесь безвылазно неизвестно сколько было ему и вовсе не по вкусу.
– Тут все насквозь провоняло драконом, – ворчал себе под нос Бильбо. – Меня просто тошнит. Да и крамы уже в горло не лезут.
