Побег в неведомый мир от бывшей жены и уже в новом поступить точно так же, подавшись неизвестно куда… Вытряхнув содержимое на пыльный стол и, взглянув, я мгновенно ощутил, как моя челюсть медленно опускается от удивления. Из коробки вывалились десять стандартных картонных упаковок с патронами калибра 7,62 от ППШ и пистолета ТТ по семьдесят штук в каждой. Тут ещё были пять пачек от Нагана и четыре упаковки девятимиллиметровых парабеллум, но самым шокирующим для меня стали не патроны, а то, что находилось в промасленных свёртках. В первом оказался никелированный Вальтер P-38 c гравированной готическим шрифтом надписью с пожелтевшей костяной рукояткой и золотым орлом с венком в когтях, внутри которого, была свастика третьего рейха, выпущенный в 1937 году. В другом свёртке оказался наш родимый советский ТТ и четыре обоймы к нему, но и он был явно не из обычных, так как тоже имел дарственную надпись от командования какому-то комбригу Куликову И.К.
Вышел я из зала Октябрьского районного суда славного города Краснодара в подавленном состоянии и тому были веские причины. Теперь уже моя бывшая жена, чтоб ей дореволюционные панталоны до конца жизни носить, вместе со своим новым богатеньким хахалем умудрилась оттяпать половину дома, доставшегося мне после кончины прадеда. Этот дом был самым настоящим родовым гнездом, построенным ещё до революции и с каждым новым поколением, он становился только краше и, так уж получилось, все разъехались по другим регионам страны, а некоторые и за границей после развала Союза остались. В общем, из всего многочисленного кубанского знатного казачьего рода, мы с прадедом в крае остались одни. Правда, я тогда с женой отдельно жил на тёщиной квартире, но практически каждый день к нему наведывался и помогал по хозяйству. Он хоть и старый был, но оставался крепок телом и духом. Прошёл и Гражданскую, и финскую и Великую Отечественную, да ещё и в Китае с японскими самураями повоевать успел. Знатным он был воякой, нечета нынешним дискотечным хлюпикам, только и знающим всякие энергетические напитки с водкой вперемешку глушить, да тусить бестолково. Хотя не о них речь.
Когда прадеду перевалило за сотню лет, он как-то стал сдавать и, было ясно, что долго он на этом свете не задержится. Вот тогда у нас с женой Светланой и начался семейный разлад. Она всё меня подбивала дом продать, ведь за него можно было пять, а то и шесть квартир прикупить в элитных домах. Земля в центре дорогая очень, да и сам дом из добротного дореволюционного кирпича сложен, такие здания в большой цене у богатых людей, но я в никакую не соглашался. Родовое гнездо как-никак и деньгами свои семейные корни только полные засранцы измеряют. В конечном итоге дело дошло до развода, но мне было боязно о таком итоге нашей семейной жизни прадеду сообщать и поэтому договорился с женой, что на развод подадим сразу после смерти любимого родича. Опасаться мне было нечего, дом по завещанию должен был отойти и под раздел совместно нажитого имущества никак не подпадал. Именно тогда, я ушёл из квартиры и поселился на даче, но больше с прадедом жил, помогая ему во всём. Светлана недолго страдала одиночеством и быстро подцепила себе какого-то мелкого дельца, раскатывающего на сильно подержанном джипастом лексусе, но мне уже давно было по барабану её личная жизнь. Разводиться, я решил окончательно и бесповоротно. Не нужна была мне такая спутница жизни вот и всё.
В один из дней, директор фирмы, в которой, я трудился снабженцем, послал меня на неделю в Ростов-на-Дону где, я перезаключал договора с поставщиками и в последний день пребывания в столице Ростовской области, мне позвонила соседка прадеда и сообщила о его кончине. Оформив все деловые документы, я сел за руль своей машины и как угорелый полетел в Краснодар.
Прилетев домой я, как полагается, устроил похороны с поминками, а на следующий день заявилась супружница в компании с хахалем и напомнила о нашем уговоре. Пришлось вместе поехать в ЗАГС, где мы и подали заявление на развод, а спустя два месяца нас развели и вот тут-то, началась настоящая свистопляска! Светка-сука подала в суд на раздел совместного имущества. Как оказалось, за три дня до своей кончины, прадед переписал дом на меня, разумеется, не без помощи бывшей жёнушки и её пронырливого кавалера. Что они там наплели очень больному и пожилому человеку бог весть, но как видно весьма это убедительно было, раз прадед повёлся на её уговоры. Хотя скорее его просто обманули или может быть даже качественно подделали документы. В результате вот этой самой махинации, я только что лишился половины семейного наследия и, мне было жутко обидно за свою непредусмотрительность. Свои личные документы, я хранил в жестяной коробочке, где прадед держал свои боевые награды, чем Светка видимо и воспользовалась в полной мере. Конечно, можно было подать кассационную жалобу, но во время вынесения вердикта, я уловил чью-то постороннюю заинтересованность в доме. Определённо кто-то очень богатый и влиятельный стоял за этим всем делом и скорей всего, я бы с треском проиграл кассацию. Одним словом, картина вырисовывалась совсем уж безрадостная.
— Валентин, ты чего такой сегодня хмурый?! — Неожиданно послышался знакомый голос, из приоткрытого окна остановившейся рядом со мной легковой машины.
Приглядевшись, я с удивлением узнал своего старого друга, с которым мы вместе выросли на одной улице, только он в последние несколько лет всё больше на нефтепромыслах пропадал, заколачивая себе длинную деньгу.
— Здорово Ваня! Ты, когда в город приехал?
— Ты давай в машину быстрее садись. Здесь останавливаться нельзя.
Я торопливо запрыгнул на переднее сиденье, и машина рванула вперёд. Пристегнув ремень, я с тоской рассматривал проносящиеся мимо меня с детства знакомые улицы и терзая себя совершённой глупостью.
— Так всё же, чего это ты такой кислый? — Вновь поинтересовался Иван, с любопытством посматривая на меня.
