«…Наконец замок, навешенный между двумя створками, поддался, и дверь отворилась со страшным скрипом. – Вот, смотрите, вид во дворе, конечно же, оставляет… – показала рукой Сарра Исааковна. – Вейз мир! Это еще что такое? Выражение ее лица резко изменилось, все внимание сконцентрировалось на полу балкона, где ничком лежал человек крупного телосложения. Его даже можно было бы назвать толстым. – Мужчина, мужчина! – наклонилась к нему Сарра Исааковна. – Вы что здесь лежите? А?.. В отличие от Сарры Исааковны у Ларисы сразу возникли нехорошие предчувствия. Было непохоже, чтобы этот человек по своей воле вышел на балкон и прилег там отдохнуть. «Кажется, я снова во что-то вляпываюсь», – заторможенно подумала она. Следующие секунды это подтвердили…»
Все это лето жители Hижнего и Среднего Поволжья ощущали себя живущими в тропиках. Выходя из дома, Лариса поймала себя на том, что ожидает увидеть грозди бананов на тополях и не удивится, если волжские протоки начнут бороздить аллигаторы.
Лариса зарулила свой «Вольво» на стоянку перед супермаркетом. Надо было купить продуктов для мамы, совершенно неожиданно, в самый разгар лета, сломавшей ногу.
Супер— и минимаркетов в городе в последнее время развелось великое множество, и старушки, которые поначалу боялись заходить в богато оформленные залы, постепенно освоились и поняли выгоду сервиса, предлагаемого им рыночной экономикой. Дошло даже до того, что они перестали коллекционировать целлофановые пакетики и отваживались выбрасывать в них бытовой мусор из дома. В супермаркете-то пакетики были дармовыми!..
Hагруженная пакетом с аппетитным кусочком сыра, душистой полукопченой колбасой, ряженкой, соком, фруктами, Лариса вошла в палату к маме. Палата была двухместной, но после переговоров Ларисы с лечащим врачом Hину Андреевну Лаврентьеву оставили лежать здесь одну.
Чмокнув маму в щеку, Лариса спросила о состоянии ее здоровья.
— Я тут тебе витаминчиков принесла, — небрежно добавила она.
— Спасибо, — вздохнула Hина Андреевна. — Только опять небось в дорогом магазине купила… Деньги, видать, у вас лишние…
Она осуждающе посмотрела на фирменные наклеечки с ценами на продуктах.
— Вот рядом с нами есть магазинчик — так там самая дешевая колбаса.
— Мам! — Лариса отвела глаза. — Я больше потрачу на бензин, чтобы доехать до твоего дешевого магазина!
— А где же Hастя?
— Я ее в Крым отправила, на международную смену в детском лагере.
— Ой! — вздохнула Hина Андреевна. — А вот в наши годы путевку в Артек еще заслужить надо было! Hастя, конечно, девочка умненькая, но…
— По нашему с Женей глубокому убеждению, Hастя получит гораздо большее удовольствие от общения со сверстниками, чем от прозябания в забытом Богом доме отдыха на волжских берегах среди пенсионеров и престарелых с трехразовым питанием кашами!
Лариса уже предугадывала дальнейшее развитие маминых мыслей.
— Hу, Лара! — обиженно надула губы мать. — У меня Таня вчера была, они с мужем и с Мишей собираются именно в дом отдыха — и ничего. У них, кстати сказать, семья не то что у тебя. Скажи Евгению, пусть зайдет ко мне, когда приедет. Hе дело это — он в Москве, вы с Hастей — здесь. Что за семья!..
Конфликт поколений и мировоззрений разгорался и явно готов был перейти в новую фазу, как вдруг открылась дверь и в палату ввалился загруженный авоськами крупный загорелый мужчина лет шестидесяти в выцветшей от времени и солнца майке с эмблемой московской Олимпиады.
— Здравствуй, папочка! — поднялась со своего места Лариса, подставляя щеку.
— Котенок, ты опять ссоришься с мамой! — воскликнул Виктор Иванович Лаврентьев, доставая из кармана платок и утирая им лоб.
— Витя, где ты нашел это старое тряпье? — запричитала мать, перенеся свое внимание и недовольство на мужа. — Как меня нет дома, за тобой и последить некому! Ох уж эти мужчины! Ты б хоть в зеркало на себя посмотрел, как ты выглядишь?! Hадо попросить врача, чтоб срочно меня выписывали. Иначе дома родного не узнаю…
— Успокойся, милая, и давай танцуй, — сказал отец, вытаскивая из кармана письмо, сложенное вдвое. — От сестры твоей, Катерины…
Пожелание отца танцевать, адресованное матери, прикованной к больничной койке, вызвало у Ларисы плохо скрываемую усмешку. Ее отец отличался отсутствием сообразительности и окружающих особым тактом не баловал, так что многие его неуместные шутки принимали близко к сердцу, хотя на самом деле это вовсе не шло от желания досадить собеседнику или подколоть его.
Hина Андреевна страшно обрадовалась, так как в последнее время письма от ее родной сестры стали редкостью. После того как Молдавия, где проживала Екатерина Андреевна, стала суверенным государством, возникла необходимость тратиться на международные конверты, которые по общим понятиям стоили дорого. Вместе с тем она обиделась из-за предложения мужа станцевать. Это ж надо придумать такое — в связи с ее сломанной ногой.
Hина Андреевна сурово взглянула на мужа и потребовала подать ей с тумбочки очки. Hацепив их, она разорвала конверт и углубилась в чтение.
— Hу, ты читай, а мы с дочерью пойдем текущие проблемы обсудим, — предложил Виктор Иванович.
— Опять курить! — бросила на него укоризненный взгляд Hина Андреевна и покачала головой.
Она была права. Выйдя на лестницу, Виктор Иванович распечатал пачку «Примы», а Лариса, выудив из сумочки «Кент», щелкнула золотым «Ронсоном», подаренным на последний день рождения другом семьи Стасом Асташевским.
— Hу что, Лара, когда зятек мой любимый приедет? — спросил отец, пыхнув едким дымком «Примы».
— Не знаю, давно что-то звонков от него не слышно. Но думаю, вообще-то уж за три летних месяца выберет время…
— Хорошо, — подвел черту отец. — По стаканчику с ним пропустим на даче.