Варианта ему поверить, у меня нет, просто нет. Уже слишком поздно. Да и страх, что ему надоест, что он заскучает, что разница в возрасте помешает, всё меня тормозит.
Ощущение ненужности. Оно давно во мне поселилось. Ещё с тех времен, когда мама была жива. Ей было плохо, а мне так хотелоь ей помочь, так хотелось.
«Малыш, давай позже».
«Давай не сейчас».
Прошло много лет, её мотивы я понимаю. Потеря ребенка – самое страшное. Но то одиночество, что тогда мною было испытано, оно никуда не ушло. Поселилось внутри.
Знаю, абсолютно точно, мама меня очень любила. Их с папой любовь чувствовалась во всем. Времени на меня хватало, и вот результат, двадцать лет прошло, а ощущения из прошлого живы.
Страх быть не к месту, он дикий. И справиться с ним я могу не всегда. Тогда в моей голове бродили мысли «А что если б я умерла, а братик всё же сумел родиться. Мама бы рада была? Хоть чуть – чуть». Странные мысли…
Также было и с Димой. До появления Крис, у него всегда было время со мной пообщаться, затем его резко не стало.
Всю свою жизнь я бегу от ненужности.
Закрываю глаза и снова чувствую на себе прищуренный взгляд. Всю дорогу до базы смотрел.
Представление о «базе отдыха» у меня осталось, как и у многих детей девяностых, очень красочное, притом, что в плохих условиях никогда не жила, просто к нам развитие шло очень долго. Большинство красивейших мест было застроено давно, и капитального ремонта санатории, базы и дома отдыха не видели десятилетия. Сейчас же инвестиции всё же дошли, стало заметно уютнее. Вот и сейчас лежу и смотрю на абсолютно белый потолок, чем дольше смотрю, тем яснее вижу узоры, которых тут быть не должно. Когда – то давно, психолог в моем непозволительно дорогом учебном заведении сказала папе, что я поехала кукушкой. Может быть, зря женщину уволили? В памяти всплывает отрезок видео с её участием… нет, не зря.
В дверь начинают резко стучать, долбят.
Приподнимаюсь с кровати и иду открывать. Правой рукой прижимаю к груди левую, которая до сих пор горит, хотя я её с хлоркой разве что не помыла, потому что не нашла её. Нездоровое влечение, нездоровые мысли.
Сережа заходит в номер, как только я дверь открываю, у него в руках мои вещи. Ура, в халате ходить жарковато.
Всматривается в моё лицо, как в карту сокровищ.
- Сглазишь сейчас, - отшучиваюсь, забирая свои вещи, - Как добрались?
- Без приключений, Димон злой, как черт, правда, - произносит, проходя в номер. Принюхивается, глубоко втягивает в себя воздух. Прищуривается, словно пытается вспомнить что – то.
- Ой, да ну брось, - со смешком машу на него рукой, - Бабкины капли.
Мелкий закидывает голову и хохочет, что есть мочи хохочет. Качаю головой с улыбкой, ныряя в сумку за удобными вещами.
- Серьезно? До сих пор? – произносит сквозь проступившие слезы.
- Малыш, ты уписаешься сейчас, - легонько в плечо его толкаю, направляясь в ванную комнату, - Буду пить, пока они меня реально в бабку не превратят. И не только внутренне, - подмигиваю ему, высовывая голову из двери.
- Саяра Корвалол Алеева… Неплохо. Может тебе блогером каким – нибудь стать? Я подпишусь. Будешь учить молодежь, как чабрец заваривать.
- И пяточные шпоры этой настойкой мазать, - кричу из – за тонкой двери.
Сереже снова весело.
- Я скучал по тебе, - произносит, судя по звуку, под самой дверью.
- Береги нос, - предупреждаю и толкаю дверь. Стоит от меня в полуметре, мой большой мальчик, - Я тоже. Очень. Поверить не могу, что ты так вырос. Вот такой был, - ставлю ладонь на уровень локтя.
Цокает и качает головой.
- Когда ты уезжала, мне семнадцать было, - берет мою руку и поднимает до головы, моей, затем чуть выше, - Вот таким я был, - взгляд становит серьезным, - До сих пор поверить не могу, что ты меня бросила.
Колко. В самое сердце. Уголки губ ползут вниз, зажмуриваюсь.
- Всегда возвращалась.
- Это точно. Я думал, что вернешься. Ждал.
Он преувеличивает, естественно. Когда я уезжала, его интересы имели абсолютно иной вектор, я в них вписывалась только по воскресениям. Совместные ужины оставались своеобразным ритуалом.
- Не издевайся. Останься я, ты бы в армию не попал. Баб Яра бы не пустила, - быстро – быстро машу в воздухе ладонью, словно пытаюсь аромат почувствовать.
- Не думал, что ты до сих пор ими балуешься. Перенервничала?
Да, но надеюсь, никто из вас не догадывается о реальной причине. Сережа будет первым, что обрадуется тому, что Дани в пролете. Я же умру от вселенских масштабов самобичевания и отвращения к себе.
Неопределенно передергиваю плечами.
- Чуть булкой от испуга не подавилась.
Сережа закрывает рот кулаком, давил смех.
- Куда только в тебе помещается. Я тебя когда увидел, офигел. Надеялся, что ты хотя бы набрала с десяток другой килограммов.
Надуваю щеки, эдакий хомяк.
- Яр, - Сережа становится серьезным. Вопросительно поднимаю брови, - Ты злишься на маму? За то что её рядом нет.
Воу. Самый момент поумничать. Со стороны – то легко посоветовать тот самый, единственный верный, подход.
