…Судьба мне дарит фантастические вещи. Она доводит меня до определенного момента и говорит: «Здесь чуть правее, дерево обойди», — а я не вижу дерева… Иду дальше, а она мне опять шепчет: «Здесь левее возьми, не надо прямо — там стена, не стоит ее лбом прошибать», — а я не вижу эту стену… Сейчас я уже знаю, что все, что случается в моей жизни, случается не зря. Притом я убежден, что судьбу надо «готовить», воспитывая в себе качества, за которые она потом будет оберегать тебя.Александр Абдулов
Светлой памяти
Александра Абдулова…
Не существует никакого формального повода, для того чтобы эта книга увидела свет.
Но существует один неформальный и неоспоримый — Александр Гаврилович Абдулов…
Он думал о том, чтобы написать обстоятельные и подробные воспоминания и даже определил форму будущего текста. Это должны были быть диалоги с отцом, как бы пронзающие время, оборачивающие его вспять… Мы, когда готовили эту книгу, поступили подобно абдуловской задумке — извлекли из прошедшего времени прямую речь артиста. И вот он перед вами, его монолог, протяженность которого — тридцать лет без одного года. Все симптомы прошлого, недавнего нашего прошлого, так или иначе упомянуты, прокомментированы или обозначены в этой книге. Некоторые подробности и обстоятельства жизни артиста мы сознательно опустили. Потому ли, что сам он говорил о них не очень охотно, либо по причине того, что сказанное, к примеру, двадцать лет назад сегодня рождает совсем иной контекст. Ибо время меняет нас чаще и основательней, чем мы меняем время…
Многие свои интервью Александр Гаврилович заканчивал историей о некоем великом спортсмене, последние месяцы жизни которого наблюдал некий журналист. И когда после смерти первого, второго расспросили о подробностях и нюансах частной жизни спортсмена, тот ответил одной-единственной фразой: «Он хотел остаться легендой».
Эта книга первая, или по крайней мере одна из первых книг о великом артисте. Уверены, что не последняя, но именно эта книга и по устройству своему, и по прочим причинам, изложенным выше, ляжет в основу легенды по имени Александр Гаврилович Абдулов.
В 1974 году к нам привели студента, Сашу Абдулова, просто показать, что есть вот такой на выпускном курсе ГИТИСа. Странно, что у меня с Сашей были одни и те же учителя: Раевский, Конский. Мы получили с ним как бы одинаковое образование.
Тогда, в семьдесят четвертом году, это был долговязый красивый парень. Я сразу понял, что именно он должен репетировать лейтенанта Плужникова в спектакле по повести Бориса Васильева «В списках не значился». Плужников — последний защитник Брестской крепости, который не успел оформить свои документы, прибыв на место службы, — помешала война. Его там как бы не было, и тем не менее, он проявил чудеса героизма, самопожертвования, патриотизма и удивительную широту взглядов. С Сашей играла Елена Шанина, замечательно они играли вдвоем… У них возникла любовь, со всеми возможными последствиями, — такая романтическая прекрасная история…
И знаете, он блестяще играл Плужникова… Этот спектакль вышел в 1975 году — к тридцатилетию нашей победы. И так началась театральная карьера студента Саши Абдулова, который в том же семьдесят пятом году стал артистом московского театра Ленком. Потом была галерея замечательных актерских работ: в пьесе Арбузова «Жестокие игры» он играл Никиту…
Саша был очень красив, притягателен, зритель его сразу полюбил, с первого его шага на сцене. Конечно, у Саши первые годы в голове дули разные ветра. Он приехал к нам из Ферганы, где в основном вместо учения занимался сбором хлопка, выполнял план. Саша из театральной семьи, отец его был в ту пору главным режиссером местного театра, но это, так мне кажется, не сыграло никакой роли при выборе профессии. Потому что его братья пошли совсем другой дорогой.
Абдулов самообразовался, по моему личному субъективному ощущению. Саша стал человеком, знающим и понимающим актерство, посмотрев все сколько-нибудь значимые в истории русского и мирового кинематографа фильмы. Он высматривал, как что смонтировано, искал склеечки в знаменитых фильмах у великих режиссеров. Это было его кинематографическим увлечением, благодаря которому Саша стал образованным человеком.
Абдулов трудно приживался в театре, у него не все хорошо было с дисциплиной. Он был очень веселый и обаятельный и как-то весело всех обманывал, в том числе и меня. Однажды Саша не пришел на важную репетицию, это было очень страшное опоздание. Тот случай, когда нужно выгонять сразу, а я как раз в это время от многих людей отказывался, убирал из театра, потому что театр мне достался в очень тяжелом состоянии. Так вот, он пришел и сказал, глядя прямо на меня, и у него при этом текли слезы из глаз: «Я сидел всю ночь у постели больной любимой девушки». Ну, я сделал над собой усилие, чтобы тоже не заплакать, мы обнялись. Потом дня через три-четыре он пришел опять со страшным опозданием и, как в «Капитанской дочке» — там повторение есть замечательное… может, он тоже Пушкина читал… — сказал мне дрожащим голосом: «Сидел у постели больной любимой девушки». Тут я ему не поверил и очень разозлился… Разозлился, но сделал над собой усилие. Я понимал, что должен ему помочь. Помочь выбраться из этого вихря идей, плохой дисциплины и разных дуновений, которые его посещали в это время…
