В небе полоски дешевых чернилСо снятым молоком вперемежку,Пес завалился в пустую тележкуИ спит. Дай, Господи, сил!Черви на темных березах висятИ колышат устало хвостами.Мошки и тени дрожат над кустами.Как живописен вечерний мой сад!Серым верблюдом стала изба.Стекла, как очи тифозного сфинкса.С видом с Марса упавшего принцаПот неприятия злобно стираю со лба…Кто-то порывисто дышит в сарайную щель.Больная корова, а может быть, леший?Лужи блестят, как старцев-покойников плеши.Апрель? Неужели же это апрель?!Вкруг огорода пьяный, беззубый забор.Там, где закат, узкая ниточка желчи.Страх все растет, гигантский, дикий и волчий…В темной душе запутанный темный узор.Умерли люди, скворцы и скоты.Воскреснут ли утром для криков и жвачки?Хочется стать у крыльца на карачкиИ завыть в глухонемые кусты…Разбудишь деревню, молчи! ПрибегутС соломою в патлах из изб печенеги,Спросонья воткнут в тебя вилы с разбегаИ триста раз повернут…Черным верблюдом стала изба.А в комнате пусто, а в комнате гулко.Но лампа разбудит все закоулки,И легче станет борьба.Газетной бумагой закрою пропасть окна.Не буду смотреть на грязь небосвода!Извините меня, дорогая природа, —Сварю яиц, заварю толокна.1910, Заозерье<p>Несправедливость</p>Адам молчал, сурово, зло и гордо,Спеша из рая, бледный, как стена.Передник кожаный зажав в руке нетвердой,По-детски плакала дрожащая жена…За ними шло волнующейся лентойБесчисленное пестрое зверье:Резвились юные, не чувствуя момента,И нехотя плелось угрюмое старье.Дородный бык мычал в недоуменье:«Ярмо… Труд в поте морды… О, Эдем!Я яблок ведь не ел от сотворенья,И глупых фруктов я вообще не ем…»Толстяк баран дрожал, тихонько блея:«Пойдет мой род на жертвы и в очаг!А мы щипали мох на триста верст от змеяИ сладкой кротостью дышал наш каждый шаг…»Ржал вольный конь, страшась неволи вьючной,Тоскливо мекала смиренная коза,Рыдали раки горько и беззвучно,И зайцы терли лапами глаза.Но громче всех в тоске визжала кошка:«За что должна я в муках чад рожать?!»А крот вздыхал: «Ты маленькая сошка,Твое ли дело, друг мой, рассуждать…»Лишь обезьяны весело кричали, —Почти все яблоки пожрав уже в раю, —Бродяги верили, что будут без печалиОни их рвать – теперь в ином краю.И хищники отчасти были рады:Трава в раю была не по зубам!Пусть впереди облавы и засады,Но кровь и мясо, кровь и мясо там!..Адам молчал, сурово, зло и гордо,По-детски плакала дрожащая жена.Зверье тревожно подымало морды.Лил серый дождь, и даль была черна…1910<p>Настроение</p>
