Теперь меня никогда не покинет образ худенькой, продрогшей насквозь человечки. Казалось, закрыв глаза, я буду каждый раз видеть перед внутренним взором ее макушку, подрагивающие плечи, стройные бедра рядом с моими, острые коленки. Скольких усилий стоило смотреть прямо! Я словно отыскал настоящее сокровище, которым хотелось любоваться. Тонкая, как береза, которую вот-вот сломит под своим гнетом холодный ветер, но готовая терпеть и бороться до конца. Сгибалась, но не сдавалась.
И хоть от ее присутствия рядом в груди разлилась волна приятного тепла, я почти всю дорогу сходил с ума от ярости. Сначала злился на Гайона, так откровенно и нахально проявляющего к Влади интерес. Затем сердился на саму девушку, на ее обезоруживающую наглость, на отчаянное желание ехать со мной, на невозможность дать отказ, на содрогающееся от непогоды тело, на свое бессилие.
И на поцелуй.
Я гневался, потому что нужно быть рассудительным и непреклонным. Бесился, так как в очередной раз поддался порыву, залюбовался, позволил зеленым глазам очаровать себя, вновь ощутил желанный миг единения. Распалился вконец… ведь не смог воззвать к хладности Стали. Видел прямую спину Влади перед собой, с трудом сдерживался, чтобы не податься вперед, не прикоснуться к макушке губами, чтобы не скользнуть взглядом по длинной стройной ножке к очаровательным изящным щиколоткам и маленьким пальчикам, чтобы не втянуть носом исходящий от девушки аромат западного ветра, всегда приносящего вместе с собой запах цветов, переплетенный с соленой свежестью моря. Сходил с ума, потому что из-за нее терял связь с магией, которую намеревался воспитать в себе.
Я нарочно не стал помогать Влади спуститься с коня. Нельзя! Лучше не прикасаться, не видеть, не слышать, не ощущать и не чувствовать…
– Алир, а мы тебя заждались, – воскликнул Царг, едва я переступил порог Фаросилиана.
Брат в компании богато одетого мужчины направился ко мне. Позади них застыла девушка в темно-бордовом платье. Незнакомка при виде меня тут же склонила голову, проявляя почтение, и даже не подумала поднять глаза. Учитывая отсутствие на мне рубашки, это говорило бы об отсутствии манер. Как у Влади. Раздражение мое вдруг усилилось.
– Аян Алир, – почтительно поклонился незнакомец.
Царг неодобрительно покачал головой, намекая на мой внешний вид. Однако все его осуждение тут же исчезло. Глаза округлились, брови взметнулись, во взгляде появилось возмущение от вида вошедшей в холл следом за мной человечки.
Если моя полунагота озадачила брата, то подобный вид его любовницы явно разозлил. И меня тоже накрыло волной неприязни. Только-только восстановленная ясность ума разлетелась на осколки от осознания, что моя служанка – его любовница. Я словно приревновал Влади к собственному брату. Ее! Человечку! Мысленно усмехнувшись несусветной глупости, пришедшей в голову, перевел взгляд с Царга на мужчину, смущенно отвернувшегося от полуобнаженной
– Приму вас в тронном зале через полчаса.
– Желательно в кабинете, – предложил брат, с трудом оторвав взгляд от коленок Влади. – Я привез тебе невесту. А это ее отец, купец из Фианса, Луколь Грэнсен старший.
– Грэнсен? – с интересом переспросил я и внимательнее присмотрелся к мужчине, прославившемуся на всю восточную часть материка своим искусным умением торговать. – Хорошо. Отведи в мой кабинет.
Я уже начал оборачиваться, чтобы снова посмотреть на Влади, но вовремя подавил в себе этот порыв. Кивнув Царгу, направился к лестнице, по пути отдавая дворецкому приказы: подать мужчинам напитки, предложить дочери Луколя отдохнуть с дороги в гостиной и, конечно, обслужить гостью должным образом.
Эмоции терзали меня, как коршуны добычу. Обычно мирно спящие внутри, они разом пробудились, словно оголодавшие хищники, выбрались из глубин сердца, отказывались прислушиваться к голосу разума. Это очень раздражало и отвлекало. То, на что обычно уходило пятнадцать минут, заняло полчаса. Я смотрел перед собой, позволяя служке выполнять свои обязанности, а думал лишь о Влади.
– Свободен, – отпустил мальчишку и, поправив камзол, отправился в кабинет.
Какой бы очаровательной внешне человечка ни была, какой бы сильной духом она ни казалась, это всего лишь низшая. Обычная служанка, очередная любовница брата. А вот эльфа она отшила, что весьма ударило по самолюбию Тилильера. Он так расстроился, что принялся сочинять сказки о жарких ночах с ней. А я и поверил.
Как и в рассказку самой Влади о бурной жизни с гномами. Самому смешно, насколько я легковерен! Да гномы бы ее и за милю не подпустили, если бы заметили маниакальный блеск в глазах человечки при виде кристаллов. Эти мелкие жадины не допускают, чтобы их сокровищ касались люди. А Влади не упустит случая хватануть что-нибудь красивое и блестящее, судя по тому, как она убивалась по забытым в седельной сумке камням.
