– У меня, знаешь ли, обязательства имеются. Да, детка. Вот как бы твоя кровь проявила себя две недели назад…
– Когда? Две недели?.. – отчего-то мне жизненно необходимо стало вспомнить, что произошло тогда. И я напрягла голову, а там поселилась тупая боль. Нет, ничего не вспоминалось.
– А ведь был тогда выбор, – прищурился Игорь и, похоже, что своим мыслям. – Но он казался мне в тот момент таким явным. Две связи. Две женщины. Одна сильна, вторая слабее некуда. Одна несла сплошные плюсы, с другой пришлось бы испытывать судьбу. Вот кто бы выбрал на моем месте второй вариант?
– Да, кто? – моргнула я непонимающе.
Или нет, до моего сознания начали доходить зачатки новых чувств. К кому? К Игорю? Сначала от них участилось дыхание, потом заколотилось сердце, далее кровь как отхлынула от головы. Это что? Я гневалась? Как-то непохоже для меня это получалось. Отчего-то хотелось сжать зубы и зарычать. Вот дела!
– А на мне всегда лежал и лежит груз ответственности. Понимаешь, Инна Соколова? Нет?
– Понимаю.
– Да ни хрена! – отчего-то он сильно рассердился. Настолько, что мне показалось, будто ощерился и показал клыки. – Я должен быть всегда настолько сильным, чтобы никто даже усомниться в этом не мог. Разумеется, и моя пара должна быть равной. Ты же запросто можешь стать моим уязвимым местом. Не понимаешь? А тебе, в общем-то, и не надо.
И вот отчего при его словах про пару во мне поднялся восторг предвкушения? Глупая я глупая! На что надеялась? Разве не дошло до меня, что намекал сейчас на платиновую блондинку? Вот лучше бы дальше растила в себе обиду и гнев. Но нет, сердце подвело, начав таять от глупой надежды на пустом месте.
– А потому бесполезно, наверное, было и начинать этот разговор. Вот и закончим его. Иди-ка сюда, детка…
– Зачем? Не пойду!
Но он уже был рядом и ухватил за плечи. Я дернулась, было дело, но хватка как парализовала. А далее Трофимов переместил руки на мои виски. Он держал в ладонях голову, а я стояла перед ним, не шелохнувшись. Как так? Почему?
– Не надо… – это я шептала?
– Молчи! И не думай, что мне просто далось это решение. Но так надо… понимаешь?
Зачем спрашивал, если только сердился на мои ответы. И зачем так долго смотрел глаза в глаза? Это же … конец всему это был. Никогда не плакала, а тут накатило. Слезы сами заструились по щекам. А мужчина вдруг прижался лбом к моему, задышал тяжело и рвано, а далее… он меня еще больше удивил, взял и сцеловал мои слезы. Или слизал? Вот дела! Но потом мне сделалось совсем не по себе. А еще в голове стала нарастать боль. И последнее, что захватило слабеющее сознание, был его поцелуй. Так целовать мог только неистово любящий, или безнадежно теряющий. И не знала уже, плохо соображала, что терял или кого этот мужчина, а я точно часть себя вместе с сознанием.
– Инна! Инночка! Что же это?!
– Девушка, что произошло? Вам помощь нужна?
Эти голоса доносились откуда-то издалека. Женский и мужской. В первом я потом узнала голос Ляльки. А как признала его, так и открыла глаза. И сразу не смогла понять, где находилась. Оказалось, сидела, привалясь к спинке кресла, все в том же клубе, куда мы с подругой пошли послушать джаз. Ляля хлопотала возле меня: шлепала по щекам, обтирала лицо влажной салфеткой, совала мне под нос флакон своих духов. А один из официантов протягивал бутылку с водой.
– Уфф! Как ты меня напугала, – выговорила мне подруга с укоризной, как только я отпихнула от себя ее руки. – Ты пошла в туалет, я ждала, а тебя нет и нет… В поисках натолкнулась на такую всю бледную… Ты сейчас-то как?..
Похоже, ей тоже надо было успокоиться. Как и мне. Себя не понимала, а вдруг встрепенулась и начала неистово крутить головой, кого-то высматривая. И при этом сама себя нисколько не понимала. Почему переполошилась? Откуда взялось такое тревожное чувство в душе?
– Что с тобой произошло? Да хватит уже вертеть головой! Отвечай, когда тебя спрашивают.
– Не знаю, Ляль. Ничего не помню. Стало жарко, решила освежиться. Умылась, руки подержала под холодной водой, вышла в коридор… все! Очнулась от твоего голоса.
– То есть? Туалет вон там, а кресло здесь. Ты не помнишь, как прошла весь коридор?
– Ничего не помню, что было после того, как вышла из дамской комнаты.
– Как… опять! Да что же это делается?!
– Нет, почему ты сразу так таращишь на меня глаза? И ничего не опять. Просто мне сделалось плохо, наверное…
– И ты в бессознательном состоянии прошла эти вот двадцать метров?
– Слушай, а поехали домой!
– Как скажешь. Но как же поведешь машину?
– А я на машине приехала?
– Ах, а сказала, что…
– Угомонись – я пошутила. Помню, где Опель оставили. Пошли, что ли?
А на крыльце клуба произошла небольшая заминка. Я случайно налетела на какого-то мужчину. Потому что Лялька принялась жестикулировать, все еще пересказывая, как она испугалась, обнаружив меня без чувств. Я слегка попятилась и…
– Извините. Так неловко… я наступила вам на ногу… – слегка улыбнулась светловолосому высокому сероглазому мужчине в смокинге.
