Как только мы доехали до конца дорожки, Джейн жестом пригласила нас объехать фонтан. Затем она подняла руку: "Стоп!" — и Диего ударил по тормозам. Я натянула на лицо улыбку и помахала Джейн, которая была одета в то, что, как я позже узнала, было её фирменным прикидом: фланелевый топ, рваные джинсы и кроссовки. Я старалась сохранять приятное выражение лица, но про себя думала: "Мне здесь не нравится".
Затем я вышла из машины, и, к своей тревоге, быстро влилась в окружающую атмосферу. Пахло свежескошенной травой и приближающейся ночной прохладой, а затем подошла Джейн с широко раскинутыми руками.
— Так здорово наконец познакомиться с тобой! — она обняла меня, как мне показалось, с неподдельным волнением. Затем она твёрдо положила руки мне на плечи и улыбнулась, обнажив зубы, такие белые, что на них наверняка были установлены виниры. — Ты просто великолепна, — заявила она.
Я протянула ей ромашки:
— Это тебе.
— Как мило! — она приложила руку к сердцу. – Это было необязательно.
— Мы сами захотели, — признался Диего.
— Ты, должно быть, Диего! Как приятно с тобой познакомиться, — Джейн обняла Диего, который одними губами прошептал "О боже" у неё через плечо, неуверенно похлопывая её по спине.
— Пожалуйста, останься на ужин, Диего, — попросила Джейн.
— Это не шутка? — сказал он. — Конечно! Большое спасибо!
Пока Диего ходил за моим чемоданом, Джейн подошла ко мне на шаг ближе, и я заметила, что от неё пахнет мылом.
— Мы с тобой примерно одного роста, — сказала она.
Диего захлопнул багажник и театрально указал на меня.
— Хочу тебя ещё! — он указал на Джейн. — Нет, я хочу
— Пойдём внутрь, — улыбнулась Джейн. — Я покажу вам твою берлогу.
— Было бы здорово, — сказала я, и когда мы последовали за ней к дому, Диего повернулся ко мне и одними губами произнёс: "Потрясающе!"
Дом Джейн и всё в нём было выдержано в той же атмосфере, что и центр Ист-Хэмптона: современный с деревенскими нотками. Дом был очаровательным, но самой чистой версией очарования — настолько чистым, что казался почти стерильным: деревянные полы, совершенно белые стены, невероятно высокие потолки. В прихожей висела люстра с пятью торчащими лампочками, которая напомнила мне спинку офисного кресла.
В доме пахло её мылом, кедром и...
— Кукурузный хлеб! – воскликнул Диего в восхищении. — Пожалуйста, скажи мне, что на ужин подадут твой знаменитый кукурузный хлеб, Джейн.
— И моего знаменитого жареного цыплёнка, — добавила она, закрывая за мной дверь.
— Это уже лучший вечер в моей жизни, — выпалил Диего.
Джейн мило улыбнулась:
— Ты ведь не вегетарианка, милая?
Она смотрела прямо на меня, когда говорила, но почему-то я не сразу поняла, что "милая" – это я.
— Нет, — сказала я. — Я — нет.
— Слава богу, потому что ненавижу вегетарианцев, — рассмеялась она. — Это, конечно, не для протокола.
— Конечно, — сказал Диего.
— И фотографировать здесь тоже нельзя, — сказала она уже серьёзнее. – Вообще нигде. Понятно? Только с моего одобрения. В наши дни приходится соблюдать осторожность. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Абсолютно, — сказал Диего.
Запах кукурузного хлеба и цыплёнка усилился, когда мы последовали за ней по длинному коридору, украшенному фотографиями Джейн в рамках на разных этапах её жизни: снимок головы Джейн в подростковом возрасте, чёрно-белая фотография Джейн в детстве на фоне полуразрушенного дома, Джейн на обложке журнала "Food TV Magazine", Джейн на обложке журнала "Women's Health" — в неоново-розовом спортивном лифчике и с рельефными бицепсами, её кожа намазана чем-то медным. Именно тогда я поняла, что, хотя мы одинаково стройного телосложения, Джейн намного сильнее меня.
— Мне нравится заниматься физухой, — сказала она, потому что, очевидно, я задержалась перед фотографией достаточно, чтобы она успела обернуться.
Когда я заметила, что она смотрит на меня, я улыбнулась и скрестила руки на груди, а она подмигнула мне и продолжила экскурсию:
— Там, в конце коридора, у нас тренажерный зал. Днём здесь хорошо освещено. Внизу располагается кабинет и дополнительная спальня. Разве такое бывает? Если бы ты сказала мне, когда я была девочкой, что я буду жить в доме с семью спальнями, я бы назвала тебя чокнутой.
Джейн рассмеялась и пошла дальше, а мы проследовали за ней. Она повернула в широкий арочный проём в холле и указала направо:
— Здесь у нас кухня, — затем она указала налево: — а тут гостиная.
Но первое, что я увидела снаружи, был ярко-голубой бассейн и идеально накрытый стол рядом с ним. И снова Джейн проследила за моим взглядом.
— Я подумала, что сегодня вечером поужинаем на свежем воздухе, — сказала она. — Кстати, сейчас проверю, как там наш цыплёнок.
И она поспешила через большую комнату на кухню, где медные кастрюли и сковородки свисали над плитой, как драгоценности, а белая мраморная столешница блестела столь же ярко, как и её виниры.