И это он говорит, конечно же, не мне. Своей… Своей девушке.
Едва справляюсь с дыханием. Поблагодарить Карину не нахожу сил. Просто киваю и ухожу в свою комнату. Бросаюсь на кровать и разражаюсь горькими слезами.
Лучше бы я умерла! Я этого заслуживаю. Именно этого я и заслуживаю. Никому не нужная. Глупая. Жалкая. Странная. Одни проблемы создаю. И мама, и бабушка со мной намучились. То один диагноз, то второй… Все эти больницы, операции, реабилитация… Зачем такой, как я, вообще жить?
Ночь проходит в каком-то коматозе. Толком не сплю, периодически отключаюсь. Дергаясь, в тревоге просыпаюсь. Представляю, что через несколько стенок Кир… Ласкает другую, любит... И снова умираю.
Напоминаю себе, что я пережила гораздо больше, чем несчастливую любовь. Я сильная. Справлюсь. Но как же это тяжело.
Утром заставляю себя подняться. Накидываю халат, скольжу ногами в тапки, медленно бреду в душевую. Останавливаюсь в дверях, потому как застаю там толпу девушек, плач и стенания. Сначала не могу врубиться, что случилось. Да и не особо хочется вникать. Но пройти к душевой оказывается нереально. Однажды у нас отключили горячую воду, и то меньше хаоса было.
– Я не понимаю, почему… Поче-е-му? Все было хорошо… – узнаю в икающей от рыданий девушке Карину и цепенею. – Он… Он просто вдруг встал из-за стола и сказал, что между нами все кончено. Он больше не придет.
Мой косяк – непрерывно таскал в себе Любомирову.
© Кирилл Бойко
– Видел сегодня Варю? – лезет с неожиданным вопросом Чара.
Цепенею, реагируя сначала на ее имя, а потом уже на содержание. Держу нутро, чтоб не разорвало. Пялюсь, как баран, на график, который расшифровывает нам преподша, и, конечно же, ни хрена не понимаю.
– Почему у меня спрашиваешь? – выдаю чересчур грубо и резко замолкаю.
Перевожу взгляд на Чару. Ожидаю поймать одну из тех гребаных ухмылочек, которыми он так любит сверкать, но ничего такого нет. Он серьезен.
– Варя не пришла сегодня перед парами на завтрак. Какое-то странное сообщение прислала. И потом мы как-то не пересекались весь день. Мысли дурные прут в голову. Думал, может, ты встречал где, между парами…
– Нет, не встречал. Я, блядь, что, за ней слежу, чтобы где-то встречать?
– Ладно, замяли.
Чара сворачивает разговор, а меня уже полощет. Напиздел ведь. Как обычно. Только для того, чтобы ее увидеть, и появляюсь в академии. Уперлась мне эта наука. Все, что надо, я уже знаю. Все, что неплохо бы было усвоить, уже проебал.
Сегодня сильнее обычного Любомирову высматривал. Даже ходил перед парами в тот самый кафетерий, где она по утрам с Чарой и подружкам зависает. И потом на каждой перемене по «злачным» местам прошвырнулся. На четвертую лекцию опоздал, потому что спускался к стадиону.
Куда она делась, если даже Чара не знает? А если из-за меня пропала… Хотя, что за хрень я выдумываю?! Полнейший бред.
Вчера, в тот момент, когда с дробным раскатистым грохотом посыпались те долбаные макароны, показалось, что все – достиг пика. Ей не похрен. Посмотрел на сжавшуюся фигурку, и резко замутило. Сбросило вниз. На самое дно швырануло. В глазах зажгло, и в груди забродили тени. Затиснуло такой болью, какое-то время пошевелиться не мог.
Когда уходил от Карины, в висках все еще нездорово стучало и бешено топило сердце. Ее ведь не требовалось отрезать. Так и не сплавились. Мой косяк – непрерывно таскал в себе Любомирову. Не осталось места для других. Слабак – так и не научился справляться.
Ни хрена не работало.
Никогда это не закончится. Приговор на всю жизнь. Должен просто привыкнуть. Да только пока никак не получается. Сколько раз не напоминал себе, что трахалась с другими, не помогает вырвать. Лишь сильнее болит. Особенно, когда вижу ее… С Чарой, с кем-либо… Казалось, всем улыбается, кроме меня. Со мной по-прежнему ноль на массу. Порой подрывает подойти, зафиксировать, не оставить выбора – смотри на меня! Только понимал ведь, что это не к выздоровлению.
Да к черту, на хрен все! Я и так не вытягиваю.
Чара копается в телефоне, а я, как дебил, откидываюсь на спинку и пытаюсь прочесть мемуары, которые он строчит. Ну, ей же. Кому еще?
Артем *Чара* Чарушин: …и я надеюсь, что ты не накручиваешь насчет того, что случилось вчера…
Отворачиваюсь и выпрямляюсь, когда Чарушин вскидывает голову. Прижимаю к губам кулак. С силой давлю локтем в стол.
Что случилось вчера? Она же была в общаге. Или потом… Сука… Снова нутро вырывает, будто мне не похуй. Да не похуй, конечно!
Артем *Чара* Чарушин: …с моей стороны все серьезно. Я тебя…
Откашливаясь, снова в последний момент отвожу взгляд.
Что еще за «я тебя…», мать вашу? Будет ли странно, если я вырву у него трубу и все прочитаю? Да будет, безусловно.
– А что у тебя с Кариной? – спрашивает Чара пару секунд спустя, блокируя и откладывая телефон. – Слышал сплетни, что у вас финиш.
– Ну, финиш, и че? – выдаю с наездом и смотрю на него в ожидании какой-то провокации.
Буром пру. Только зачем?
– А че так? – в тон мне отзывается.
– Попустило, – бросаю так же резко.
– Хм… А держало?
