— Как я могу быть уверена, что вы мне ничего не сделаете? — спросила осторожно.
— Если бы хотели, то давно бы сделали, — и он снова мне подмигнул.
Елки-палки, может это нервный тик? Потому что он задолбал это делать. Я не смогу постоянно контролировать свои эмоции. Потом что скривится тянет каждый раз, когда он так делает.
— Тогда что вам от меня нужно? — я переходила в пассивное наступление. Мне нужна была хоть какая-то информация.
— Да ничего, по сути, — отморозок усмехнулся, — просто побудь тут. Этого пока что достаточно. Чернов и так потерял бдительность выискивая тебя по всему городу. Моим людям почти удалось его прикончить, — у меня кровь застыла в жилах на этих словах. Но с другой стороны это значило, что Глеб все еще оставался жив.
— Еще чуть-чуть и его грохнут, — на этот раз голос подал Ян и я с ужасом посмотрела на парня. Откуда в нем столько жестокости? Я раньше этого не замечала.
— Это вопрос времени, — философски подметил громила.
— А я к этому какое имею отношение?
— Ну, как это… Какое? — заржал этот амбал, — его грохнут, а тебе, как оставшемуся акционеру перейдет его доля… не родственничкам. Нет. А по условиям договора тебе. Неужели он тебе вообще ничего не рассказывал? — с притворством удивился мужик.
Мне на самом деле не было знакома эта часть договора, поэтому удивление на моем лице было искренним.
— Мне не нужна его компания, — очень осторожно проговорила. Пыталась прощупать почву.
— Тебе, может, и нет… но она нужна мне, — при этом глаза амбала загорелись. — Поэтому после того, как Чернов сыграет в ящик, ты отдашь фирму мне. Какая тебе разница кому она достанется — ему или мне. Все равно он у тебя ее отберет. Чернов же из Англии тебя приволок только чтобы ты ему компанию свою отписала. Ты лишишься ее в любом случае, но я могу тебе помочь и сделать так, чтобы ты больше никогда не видела Глеба Чернова. Как тебе такой бонус? Приятный?
У меня всегда хреново получалось скрывать свои эмоции. Особенно когда человек был мне омерзителен.
Вот и сейчас, моё сердце выпрыгивало из груди с оглушающим стуком. Ладони потели, а пульс зашкаливал настолько, что мне казалось я вот-вот потеряю сознание.
Перед глазами и так все плыло, не хватало еще свалиться в обморок, пока этот находился рядом со мной.
За его слова о Глебе я была готова выцарапать ему глаза. Выкрикнуть в его противную рожу, что я с удовольствием буду наблюдать за тем, как Чернов его прикончит. Размажет по стенке. Превратит его в пыль.
Все что я сейчас хотела сделать, так это плюнуть в рожу этого ублюдка и послать его ко всем чертям. Но, к сожалению, это все сейчас для меня было непозволительной роскошью.
Нельзя было поддаваться эмоциям. Не сейчас. Не в этой ситуации. Ни с этим человеком.
Наверное, если бы этот разговор происходил при других обстоятельствах. Если бы я не была похищена и не сидела бы сейчас непонятно где, взаперти, я бы не стала сдерживаться и высказала бы ему все, что я о нем думаю.
Но сейчас я была совершенно не в том положении. Я не имела права на ошибки.
Мужчина, который сидел передо мной, вызывал лишь отвращение и страх. Его мимика и резкие движения говорили о том, что он был не в себе. Либо это его обычное состояние, либо он был под чем-то. И я даже не знала, что из этого было хуже. А может с моим то везением, у этого придурка было комбо? Что если он был психом, сидящим на наркоте?
Нарваться на грубость я совершенно не хотела, потому что в первую очередь я должна была думать о ребенке. О ребенке, о котором здесь, я надеялась, что никто не знал. Я даже думать не хотела, что бы они сделали, если бы узнали, что во мне сейчас живет наследник Чернова. Как бы они это восприняли, и чтобы могли со мной сделать.
— Почему я должна вам верить? — мне нужно узнать как можно больше информации. А сидя здесь взаперти, я не узнаю ничего.
Они думают, что я с ними в команде. Ян рассказал им как сильно я ненавижу Глеба, и они решили, что я буду играть по их правилам. Они мне — свободу, я им — фирму.
Вот только какие шансы того, что меня не убьют? Если не дай бог с Глебом что-то произойдет, заставить меня подписать какие-то бумаги — плевое дело. Судя по всему, эти ублюдки не побрезгуют меня заставить силой, а после попросту избавятся от меня как от свидетеля.
От всех этих мыслей мне стало дурно. Дышать стало совершенно нечем.
От моего вопроса у ублюдка на лице появилась противная усмешка. От чего приступ тошноты стал только сильнее.
— Алиса, им можно верить…
Сбоку подал голос Ян, которого я хотела задушить собственными руками. Если бы не этот придурок, меня бы здесь не было.
— У тебя есть какие-то сомнения, детка? — подавшись вперед, мужик пристально посмотрел мне в глаза.
— Если учесть то, как меня похитили и где я оказалась, сомнений столько, что и не пересчитать.
Глубоко вдохнув, я постаралась как можно спокойней выдать предложение. У меня даже получилось не заикнуться и это не могло меня не радовать.
— Принцессе что-то не нравится? — в его голосе появились нотки раздражения и от этого у меня внутри все похолодело.
