— Есть работа по твоей специальности. Убрать человека.
— Кого? — спрашивает лениво.
— Коваля.
— Принято. Как сделать? Шумно или тихо?
— Пусть никто не узнает, что за этим стою я. Пусть выглядит как несчастный случай.
— Я подумаю, что можно сделать.
— Не думай, а сделай как можно быстрее.
— Есть срочность?
— Есть. Он хотел моего сына выкрасть! Я обставил всё так, словно ему это удалось. Двое суток относительной тишины есть. За это время ты должен убрать его.
— За срочность придётся хорошо доплатить.
— Деньги значения не имеют! Уберёшь его за сутки, я тебе сверх требуемой суммы заплачу.
За покушением стоит Коваль. Он не побоялся попробовать свести счёты единожды, значит, он будет пытаться снова и снова.
Снова возникает угроза для жизни Дианы. Я хотел решить вопрос без пролития лишней крови, но не получилось…
Теперь Ковалю недолго ходить в живых.
Спустя несколько часов врач вызывает меня на разговор, о состоянии Тимура.
Мне не нравится выражение лица врача, ведь если бы проблем не было, они сразу же отпустили Тимура и не было нужды в дополнительных беседах.
Шестое чувство подсказывает, что речь пойдёт не о простых рекомендациях, но о гораздо более серьёзных вещах.
Я не ошибся.
Слова врача повергли меня в шок. При обследовании Тимура у него в мозгу нашли небольшое затемнение.
Подозрение на опухоль.
Я дал согласие на множество дополнительных обследований.
Это означало лишь то, что до выяснения всех обстоятельств Тимур останется в больнице.
Двое суток проходят в режиме ожидания. Гипнотизирую взглядом телефон, жду звонка от врача и боюсь услышать плохой диагноз.
Сигареты исчезают со скоростью света. Не успеваю начать одну пачку, как вскоре она оказывается опустошённой и смятой, выброшенной в урну. На её место приходит другая и так по кругу.
Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Я эпично проваливаюсь в обоих случаях. Терпение даёт трещину, не нахожу себе места, тревожась за сына.
Дети меняют людей.
До появления Тимурки в моей жизни я и подозревал, как много места в моём сердце. Но потом я почувствовал прикосновение крохотных пальчиков к своему здоровенному кулаку, вдохнул сладкий, родной запах и ощутил желание жить, выкарабкиваться из любых проблем.
Ради сына я был готов сдвигать горы…
В какой-то период Тимур стал смыслом моей жизни, осью, за которую я держался мысленно. Теперь ему грозит опасность, а я ничего не могу поделать.
Только ждать…
Звонок врача заставляет подскочить с места и мчаться в больницу.
За мной слышится перестук каблуков. Супруга старается поспеть за моим размашистым шагом. Прошедшие двое суток Люська провела в доме, стараясь не выходить из комнаты и не попадаться мне на глаза.
Я первым достигаю кабинета, едва не сбиваю врача с ног напором и требовательным взглядом. К его чести, он остаётся стоять на месте, даже не шелохнувшись. Вроде сухой мужичок, но духом крепкий.
— Что с сыном? Что с моим Тимуром? — спрашиваю, даже забыв поздороваться.
— Я просмотрел все снимки и анализы, проконсультировался с ведущими специалистами. Мы пришли к выводу, что крохотное затемнение — это доброкачественное образование. Операбельное.
— Вы пришли к выводу. Проконсультировались. Это уже конкретно? — морщусь.
— Не хочется быть циничным, но автомобильная авария в данном, конкретном случае была только к счастью. Потому что мы вовремя обнаружили изъян и сможем без проблем прооперировать вашего сына. Если вы дадите согласие на операцию.
— Это рак? Рак мозга? — словно просыпается Люська, вставляя свои несколько слов.
— Нет. Это не рак. И никогда им не станет, если вовремя принять меры. Повторюсь, в наше время редко удаётся обнаружить подобные образования на ранних стадиях и ликвидировать их без последствий. Обычно пациенты приходят уже с симптомами, а это означает запущенную стадию.
— Значит, рака не будет? Вы гарантируете? Вы, между прочим, за жизнь нашего сына головой отвечаете! Хан, скажи ему! — грозит Люська.
— Извините. Она нервничает… Поговорим в кабинете?
Врач согласно кивает.
— А ты посиди, возьми себе кофе в автомате. Я сам всё решу, — бросаю Люське, лишь бы она мне перед глазами не мелькала.
— Я не пью кофе. Там кофеин и от кофе зубы желтеют! — морщится Люся. — Это не автомат кофе, это убогое недоразумение! Варит дешёвую бурду.
— А раньше ты едва ли чифирила, — бросаю вскользь. — Ладно, не хочешь пить кофе? Не пей. Здесь будь!
Вхожу в кабинет за врачом и ещё раз выслушиваю его речь: он повторяет диагноз, показывает снимки, в которых я ни черта не смыслю. Из всех слов, что говорил врач, до меня дошло лишь одно: болезнь минует сына, если вовремя принять меры.
Согласно киваю.
— Да, давайте. Что можете сказать конкретного по срокам и требованиям?
— Необходимо только ваше согласие. Сегодня начнём готовить вашего сына к операции — лёгкая диета и покой. Завтра приступим. К нашим услугам высококлассные специалисты и развитое медицинское оборудование.
— Последствия?
— Ваш сын будет здоров. Думаю, это хорошее последствие, правда?
Снова киваю. Да я бы сейчас на всё кивнул, лишь бы Тимурку вылечить. Ведь он кроха совсем, но ему уже грозит операционный стол.
