И вдруг ушки тойчика напрягаются, он наклоняет голову, словно прислушиваясь к звукам. Я тоже настораживаюсь, но в подъезде тихо, только с верхнего этажа доносятся слабые звуки музыки. Встаю, чтобы закрыть дверь, и тут Кил заходится неистовым лаем и проскальзывает между ног к лестнице…
– А-а-а, – эхом отдаётся от стен чей-то крик.
Я срываюсь с места…
Несусь вниз, не чувствуя ступенек под ногами. Ужас! Даже представить страшно, что сделает крохотный Кил, который ненавидит все, что движется, со случайным прохожим. Хорошо ещё, если схватит за штаны, а вдруг заберётся выше? Наш тойчик и не на такое способен.
На следующем этаже картина открывается кошмарная. Оправдываются мои худшие тревоги. Высокий мужчина крутится волчком по лестничной клетке, а на воротнике кожаной куртки висит наш тойчик.
– Кил, фу! Брось его! – кричу сдавленным голосом: не хочется будить всех соседей. – Брось!
– Убери свою шавку! – орет незнакомец.
Он руками пытается оторвать Кила, кажется, ещё чуть-чуть, и этот зверь задушит крохотную собачку.
– Я сама! – взвизгиваю не своим голосом и бросаюсь к мужчине и хлопаю его по пальцам. – Тойчик, миленький, или ко мне, я тебе вкусненькое принесла.
Но расцепить сжатые челюсти собаки не так-то просто. Если она выбрала себе жертву, ни за что не отпустит, может укусить и хозяйку. Киллер вращает выпученными глазёнками и злобно рычит.
– Я тебя засужу! – вторит собаке баритон, и я чувствую запах алкоголя.
– Стойте смирно! – рявкаю на незнакомца. – Киллер на дух не переносит пьяниц.
– Я пьяница? – захлебывается мужик. – Держать надо такую псину на цепи.
– Не двигайтесь!
Он замирает, упираясь руками в стену, и в полумраке подъезда по-прежнему не вижу его лица. Я подавляю смех: слова незнакомца вызывают недоумение. Кого держать на цепи? Карликовую собачку?
– Вы напугали нашего Кила, вот он и напал.
– Ага! Как же! Напугал. Да это чудовище само прыгнуло на меня с верхней ступеньки.
Мне кажется, или в облике мужчины и его голосе есть что-то знакомое? Думать об этом не могу, уговариваю собаку. Удаётся оторвать Кила только с третьей попытки. Мужчина хватается за шею, и я вижу, как его пальцы окрашиваются кровью.
Час от часу не легче! Я держу вертикально трясущееся от бессильной ярости тельце тойчика, чтобы не дать ему возможность пустить в ход зубы. Дверь на площадке открывается, выглядывает сонная тетя Нина.
– Кристя, что происходит? Опять Кил постарался?
– Ах, так это уже не в первый раз?
Мужчина поворачивается лицом, и я охаю: мажор. Что он делает ночью в моем подъезде?
– Вы следите за мной? – вскрикиваю от возмущения.
– Спятила? Нужна ты мне! – фыркает мажор, но отводит взгляд.
– А как я должна понимать ваш визит, господин, в мой дом?
От слова «господин» этот мерзавец морщится, но мне плевать! Достал, зараза, до печёнок! Сама готова вцепиться в его горло мертвой хваткой.
– Кристя, ты его знаешь? – тетя Нина забирает из моих рук Кила.
– Конечно! Этот господин преследовал меня весь вечер на работе, теперь явился и сюда. Тетя Нина, вызывайте полицию!
Интонация моего голоса не нравится тойчику. Он опять представляет себя сторожевым псом, оскаливает зубы и яростно рычит.
– Дочь, что здесь происходит! – вдруг слышу сзади родной голос.
Мы втроём подпрыгиваем от неожиданности: на последней ступеньке пролёта стоит мама. Я с ужасом смотрю на неё, тетя Нина тоже в шоке и закрывает ладошкой рот, лишь круглые глаза торчат. И только мажор разглядывает окровавленные пальцы и матерится под нос.
На маме длинный домашний халат, запахнутый до горла, волосы причёсаны, глаза подведены, а губы накрашены. Такое впечатление, что она не спала, а тщательно готовилась к выходу в свет.
Вот только она покинула квартиру впервые за год.
Впервые!
От удивления мы с соседкой теряем дар речи, зато мажор оживляется.
– Госпожа, вы не могли бы забрать этого пса-убийцу?
– Молодой человек! У вас кровь, – мама медленно поднимает руку.
– Я знаю. Кровь. Это ваш милый пёсик постарался. Укусил меня за ухо.
– Надо же, какое невезение! – вскрикивает мама.
– Так тебе и надо! – мой голос сочится ядом. – И почему Кил выбрал именно ухо, не знаете случайно, господин? Закон бумеранга. Слышали о таком?
У меня даже настроение поднимается. Получил, козлина! Нечего лезть ко мне с поцелуями!
– Лучше заткнись по-хорошему! – мажор надвигается на меня и нависает всей массой.
Радужку глаза полностью закрывает потемневший зрачок, и я вижу в нем своё отражение, которое мне совершенно не нравится. Но Киллер тоже не дремлет. Он рвётся в руках тети Нины и заливается лаем.
– Кристина, где твои манеры? – мама укоризненно смотрит на меня, потом забирает у соседки тойчика и поворачивается к мажору. – Рану нужно обработать.
– Ну, мама!
– Не мамкай, невоспитанная девчонка, – прикрикивает она на меня и важно поднимается по ступенькам. – Молодой человек, за мной!
На моем лице, видимо, написана такая ярость, такое желание пнуть, что мажор огибает меня по кривой, прижимаясь к стене, но идёт следом за мамой.
– Кристя, что это сейчас было? – шепчет тетя Нина.
