- Меня туда отправляли, - отвечаю. – Как и моих братьев. Древняя традиция. Мужик должен расти мужиком. Такой закон. И это действует не только для наследников. Дед всех своих внуков желал видеть крепкими и сильными. Нас закаляли с детства.
- Боже, - зажимает рот ладонью, всхлипывает, но держится, продолжает: - Почему мне сразу не сказали? Почему никто не объяснил этого? Назира молчала, новая учительница тоже только сегодня об этом заговорила. Почему? Ты приказал? Запретил им? Скрыл. Специально утаил факт…
- Зачем?
Накрываю дрожащие плечи ладонями. Сжимаю. Слегка.
- Амир, - шепчет. – Не знаю. Просто не знаю. Но все это очень странно. И чем дальше, тем труднее становится тебе доверять. Ненормально. Совсем ненормально. Прости, я не смогу отдать своего ребенка в закрытую школу. Даже представить страшно.
- Тебе не придется, - усмехаюсь и на руки ее подхватываю.
- Амир! – вскрикивает. – Ты что творишь?
Отношу жену в кабинет. Сметаю барахло со стола. Указываю на открывшуюся карту. Рисунок вырезан на деревянной поверхности. Высечен рукой мастера.
- Погляди, - говорю. – Вот мои владения. Земли. Ресурсы. Компании. Вот главная схема. И это начало. Будет больше. Гораздо больше. Наш сын получит все. Будет править.
- Амир, я…
- Ты моя, - усаживаю ее сверху. – Не могу рассказать всего. Не могу объяснить. Лгать никогда не стану. Но знай: твоя кровь будет течь в новом главе клана Дудаевых.
- А если я рожу тебе только девочек? – усмехается. – Если с мальчиком ничего не получится? Природе не прикажешь. Всякое бывает. Разве можно понять заранее?
- Я тебя так сильно хочу, что у нас всегда будут рождаться пацаны, - толчком ее ноги раздвигаю, между бёдер устраиваюсь.
- Хочешь? - чуть слышно лопочет.
- Люблю, - пальцами по груди прохожусь, одежду в клочья раздираю, плоть желанную сминаю. - Жажду. Я бы тебя сожрал. Обглодал под чистую. Моя девочка. Только моя. Ясно?
- Нет, - головой мотает. - Я буду всем существующим на свете богам молиться, чтобы у нас рождались исключительно девочки. Их никто не отберёт. Их никуда не отправят. Никаких проклятых школ для наследников.
- Сильные чувства и семя сильным делают, - хмыкаю. - Думаю, в тебе уже мой сын зреет. Первый. Но ещё много мальчишек пойдёт. Каждый год по ребёнку.
Вздрагивает всем телом. Напрягается. Каменеет под моими пальцами.
- Амир, я не отдам своё дитя, - взглядом меня пронизывает. - Никогда не позволю отправить нашего сына в закрытую школу.
- Я же сказал, - хмыкаю. - Не придётся.
- Но ваши правила...
- Поглядим, - никак от груди не могу оторваться, пальцы сами липнут, выпускать отказываются. - Наймём ему учителей. Здесь новую школу устроим. Рядом. Рано дергаться. Разберёмся.
- Как у тебя все просто, - вздыхает. - И первая жена не проблема. И третья тоже трудностей не доставит. И тут на уступки идёшь. А что в итоге?
- Все как всегда, - ухмыляюсь. - Я ради тебя нарушаю любые правила.
- Ты...
- Я не должен был на тебе жениться. Если бы реально следовал традициям. Я много чего делать не должен был. Запретов куча. Каждый к чертям.
Заваливаю ее на спину. Прохожусь пальцами по лону. Поглаживаю, собираю влагу. Заставляю простонать. Вынуждаю выгнуться.
- И этого мне точно нельзя, - склоняюсь и шепчу ей на ухо, языком по мочке прохожусь. - За такое и башку могли отрубить раньше. Да и сейчас это не поощряется. Никто не станет уважать такого мужика.
- К-какого? - выдаёт прерывисто.
- Пиздо... звездолиза, - трусь щекой о ее шею, наслаждаюсь тем, как трепещет, подрагивает. - Сама прикинь. Мерзость. Все равно, что собственный член отсосать.
- Ну знаешь ли... - оттолкнуть пытается.
- Не знаю, - смеюсь.
Ничего не знаю, когда она рядом. Совсем перестаю соображать. Отпускаю на миг. На секунду отрываюсь. И вонзаюсь поцелуем между широко раздвинутых ног.
Моя женщина. Моя. Закрепляю свои права. Языком. Губами. Беру ее. Долго. Развязно. Сладко. Подчиняю. Покоряю. Завоевываю заново прямо на карте наших общих владений.
Я должна радоваться. Должна? Наверное.
Отхожу на шаг назад и вжимаюсь спиной в дверцу. Паника бьет по глазам, липкий ужас растекается вдоль позвоночника. Пальцы скрючиваются, сжимаются до боли. Не слышу ничего кроме гулких ударов сердца о рёбра. Тягучих, болезненных. Не могу отвести взгляд от предмета, который отчаянно стискиваю в руках. Моргаю часто-часто, будто надеюсь развеять мираж.
Но ничего не меняется. На тесте до сих пор чётко виднеется две полоски. Я беременна. Вероятность ошибки ничтожная. Особенно если учесть, что мои критические дни сильно задерживаются.
- Ну как? - спрашивает подруга, когда я возвращаюсь обратно за наш столик.
- Никак, - вымученно улыбаюсь. - Пока ничего.
- Ты так долго торчала в туалете. Я уже начала переживать. Вдруг прямо там рожать начала, - посмеивается. - Ну не расстраивайся. Всему своё время. Ещё нарожаешь своему горцу детей.
- Я не расстраиваюсь, - пожимаю плечами. - Думаю, нам ещё рано об этом переживать. Просто Амир хочет детей. И я... хочу. Хотела его порадовать.
