Сейчас два варианта, или я сплю с ним, или с его людьми. Эта база кишит бандитами, даже если я смогу как-то нейтрализовать Паука — взгляд упал на его пистолет — я не смогу сбежать и справится с остальными, рано или поздно он придет в себя и мне придется ответить за свой поступок. Нельзя так рисковать. Значит остается принять свое положение и подчиниться. Дрожащими руками избавляюсь от куртки, стараюсь не смотреть на него, чтобы не сделать себе еще хуже. В голове крутятся его слова, он отпустит меня только когда удовлетворит свою ненависть, что если это затянется на года? Я должна жить и бояться его? Что если он сорвется и убьет меня или просто соврет? Я не знаю, чего от него ждать. Следом за курткой на пол падает толстовка, мне с трудом удается контролировать свои пальцы.
− Стоп. − джинсы соскальзывают, и я остаюсь в одном спортивном белье. Его взгляд прикован к моим ногам.
Мои бедра покрыты шрамами и пятнами, я никогда этого не стеснялась, могла спокойно надеть купальник и привыкла к странным взглядам, как сейчас помню растерянный взгляд Валеры, когда он увидел это первый раз, но от взгляда Паука хотелось скрыться, натянуть обратно джинсы и бежать. Слишком пристально, он словно рассматривает каждое пятно. Мне было десять, когда со мной случился этот кошмар, родители до сих пор не хотят вспоминать тот день, тогда я чудом осталась жива, провела почти полгода в больнице, перенесла двухдневную кому и больше пяти операций. Это был страшный пожар, я мало что помню из-за страха и стресса, психолог, который работал со мной на протяжении года убедила никогда не возвращаться в этот ад. И я старалась не вспоминать, главное, что со мной все хорошо.
− Это шрамы от ожогов. − в тишине комнаты мой голос прозвучал как-то пугающе, во рту пересохло и сейчас он был похож больше на скрип.
Он молчал, но так сильно сжимал кресло, что его костяшки побелели. Казалось, что он не моргает. Холодно, в этой комнате нет отопление, моя кожа превращается в гусиную. Неожиданно Паук хватается за голову и зажмуривается, я слышу стон, словно ему больно. Он точно ненормальный. Его дыхание стало прерывистым, громким, но это продолжалось не долго, мгновение и его глаза снова смотрят на меня, его лицо искривилось от злости, я думала, что видела оскал у Медведя, но это была еще улыбка, а сейчас на меня смотрел настоящий зверь. Он не встал, он словно подпрыгнул, ему хватило пары больших шагов, чтобы оказаться рядом со мной.
− Ты не представляешь, как сильно я тебя ненавижу. − я вскрикнула, когда он снова схватил меня за волосы. − Ты сделала ошибку приехав в этот город, у тебя были все шансы жить спокойно подальше от меня. − толчок в сторону стола. − Твоя вина, только твоя. − еще один толчок, я упираюсь животом в ребро стола.
Он слишком сильный, я не могу ему сопротивляться. Паук стоит за мной, его рука сжимает талию, но нас все еще отделяет расстояние.
− Нет! − я выкрикнула это слово, когда он грубо нагнул меня заставляя лечь животом на стол, но ему плевать, он продолжает надавливать на мою голову впечатывая щекой в холодное дерево.
Как бы я не пыталась успокоить себя в такой ситуации — это невозможно, я машинально пытаюсь сопротивляться, пытаюсь оттолкнуть его, убрать его руку, но получается лишь сделать себе больнее. Я обещала сдержать истерику, но я слишком эмоциональна для этого, я понимала, что произойдет что-то страшное, пыталась подготовить себя, но сейчас все оказалось куда хуже. По лицу стекают слезы, они попадают в приоткрытый рот, капают на стол, а я продолжаю брыкаться, пока он сжимает мои руки на спине. Я попросила помощи для Валеры, но не подумала о себе, я и правда дура.
− Ты думала, что обойдешься без боли?
До уха донесся звук расстёгивающейся ширинки, у меня началась настоящая истерика, я не плачу, я рыдаю, моля отпустить меня, но он непреклонен. Горячее, обжигающее, большое коснулось моего бедра, я попыталась сжать ноги, но он ударил меня по ягодицам просовывая свое колено и заставляя развести их для него. Моих сил недостаточно, пару надавливаний и дрожащие ноги поддаются.
− Не надо. − мои слезы никак не влияют на него, он словно не слышит меня или не хочет слышать.
Я вскрикнула, когда он отодвинул мои трусики и уперся в меня. Надавливание, еще одно, но ничего не получается, я не хочу, я не даюсь, но разве это может остановить его. Он резко подтягивает меня на себя закидывая ногу на стол и фиксируя ее рукой. Время остановилось, я не чувствовала ничего кроме боли, душевной боли, физической было много, и она смешалась, лишая меня вообще какой-либо чувствительности. Его рука на мой шее, ему ничего не мешает нажать сильнее и сломать кости. Я снова почувствовала горячее прикосновение, но он остановился, по телу прошла рожь, но не моя, его. Его руки стали дрожать.
− Одевайся и проваливай, я найду тебя позже, и мы обязательно закончим начатое. − он ослабил хватку и убрал от меня свои руки, его голос прозвучал так, словно провели острием ножа по стали.
