Я не знаю, по какой причине она сказала это. Возможно для того, чтобы сразу отшить меня. Ощущение было не из приятных, учитывая, что Изабелла оказалась первой, на кого я обратил свое внимание после Франциски.
Я усмехнулся, сдерживая разочарование.
- Разве я спрашивал об этом? - тон вышел резким.
Изабелла даже ссутулилась. Такая реакция меня ошеломила. Я наклонился к ней, касаясь пальцами ее подбородка. Она вздрогнула, поднимая голову, в глазах стояли слезы. Я просто дар речи потерял и отдернул руку от ее лица.
- Изабелла, - я вздохнул. - Я не хотел тебя обижать, у меня и в мыслях не было даже...
Она вытерла слезы рукавом своей черной рубашки, улыбка вышла извиняющейся и у меня, и у нее.
- Отвезешь меня домой? - попросила она. Сейчас ее голос напоминал мне несчастного ребенка.
Ее дом находился на другом конце города, вернее, это оказалось общежитие.
- Моя семья живет в другой части страны, - пояснила Изабелла, сидя позади меня, ее руки обхватили мою талию во время поездки, и я не желал, чтобы она отпускала меня. - Я хотела убежать от них, - последнее она прошептала мне прямо в ухо. Я задрожал и потерялся от внезапно пронзивших меня удовольствия и возбуждения. Что она со мной делает?
Медленно Изабелла отняла руки от моего тела и слезла с мотоцикла, оберточная бумага у цветов немного помялась, но букет уцелел. Изабелла смотрела на них, когда начала говорить.
- Когда ночью я приволокла тебя домой, ты мирно уснул. А утром я вернулась, потому что закрыла тебя на ключ, и без меня ты бы просто не ушел на работу, - она подняла на меня глаза, лукаво улыбнулась. - Это все, что произошло тогда.
В восемь утра вместо будильника меня разбудил Бах концертом Алессандро Марчелло в исполнении моей младшей сестры.
- Камилла, я уже проснулся,- с сожалением сказал я, закрывая уши подушкой. Мне снилась Изабелла и ее руки, обнимающие мой торс. Это адски возбуждало.
Камилла закончила играть Баха и начала инструментальную версию Was würdest du tun? (Что бы ты сделал?), как же эти слова попали в яблочко. Но я не знал ответа. Я не горжусь ни собой, ни своей жизнью. По сути, я не сделал ничего нужного. И даже если бы узнал, что умру через 24 часа, я и тогда бы не знал, что делать. Извиниться перед семьей за то, что был и являюсь эгоистом по отношению к ним, спросить у Франци, где она была столько времени и почему даже не написала, как ее дела. Хотя бы это от нее узнать. И Изабелла... Это милое нежное создание, которое покорило мое сердце и сместило другую девушку за кадр моей жизни.
Я убрал подушку с головы и следил за тем, как Камилла играет на синтезаторе в нескольких метрах от моей постели.
- У меня вопрос к тебе, - заговорил я.
Не переставая играть, она заверила, что слушает меня.
- Почему к нам на ужин ты пригласила имеено Изабеллу?
- Лел-Бел? Не знаю, - сестра пожала плечами.
- Лел-Бел это ее прозвище?
- Ее полное имя Исабель Фелини. А помочь она вызвалась сама, когда я рассказала, как наша мама заставляет тебя знакомиться со всякими девицами, - Камилла повернулась ко мне, - Понравилась? - она улыбалась так понимающе, что я сказал правду.
- Но у нее есть парень, - продолжил я.
- Знаешь, он очень странный и ведет себя, как бандит.
Это меня удивило, почему такая, как Изабелла выбрала себе такого ухажера. Я озвучил свои мысли сестре.
- Он приехал за ней, чтобы увести обратно домой, но Белла не хочет, пытается отстоять свою свободу.
- Я ее понимаю, - брякнул я.
У Камиллы сразу выпустились когти.
- Прям тебя в ежовых руковицах держали! - она вдруг погрустнела. - Вот меня держат...
Я хохотнул, раскрывая объятия, куда Камилла радостно прыгнула.
- Моя маленькая сестричка, - сказал я, целуя ее в лоб.
- Хочешь, я поговорю с ней насчет тебя?
Я вздохнул.
- Нет, не стоит. Это ее жизнь и ее право выбора.
Камилла поморщилась.
- Да, великолепный выбор, - сказала она, встала с постели и ушла.
Когда хлопнула входная дверь, в голове пронеслась мысль, что Камилла все равно что-нибудь предпримет. Я поднялся и направился в душ.
В голове играла старая песня "Noch nicht tot"(Еще не мертв). Мы с Яном часто играли ее раньше. Сейчас, повзрослев, понимаешь, что мечты остались теми же, что и в прошлом, только потребность в комфорте увеличилась, от того все потеряно. Я никогда не влазил в чужие жизни, не давал советов, которые потом могли бы сделать меня крайним. Я боялся ответсвенности, постоянно ожидая подходящего момента для выхода. Возможно он наконец настал.
