Следующим этапом я пытаюсь открыть дверь, но у меня ничего не выходит.
- Я помогу, не торопись, - говорит Гордей.
Он с легкостью открывает свою, вылезает из салона, обходит машину и, наконец, моя дверца тоже открывается.
Но едва я выбираюсь из машины, как Гордей снова заключает меня в свои объятия, как тогда, в лесу.
- Так тебе понравилось обниматься со мной, недотрога? Ты не ответила. Думаю, может, стоит быть несколько настойчивее.
Я охаю и пытаюсь отстраниться.
- Гордей, не надо.
- Дай мне свой телефон.
Такой резкий переход приводит меня в замешательство.
- Зачем?
Я подбираюсь вся, тело пронизывает напряжением.
- Надо, раз прошу.
- Нет, я не дам.
- Он же все равно перестал работать. Где он у тебя, в кармане? Мне самому достать?
- Ладно, на.
Достаю из заднего кармана джинсов и протягиваю мажору свой телефон.
Он хватает его и тут же в его пальцах мелькает серебристая проволочка. Он быстро вынимает сим-карту, а потом достает другой телефон, переставляет симки и вручает телефон мне.
- Держи, трусишка.
Я смотрю на айфон последней модели и на меня наваливается ступор.
Говорить не в состоянии, лишь отрицательно мотаю головой.
- Что ты сделал? Верни все на место, - произношу, едва появляется возможность выдавать слова.
- Я обещал тебе компенсировать.
- Но не так! Я думала…ты просто отремонтируешь мой телефон.
- А ты на это время останешься без связи? Бери уже.
Я продолжаю тупить и тогда он сам засовывает телефон в мой карман.
- Все, дело сделано. А этот я забираю себе, как трофей.
- Нет, отдай!
- Ладно. После поцелуя. Может быть.
- Нет. Отпусти меня, дай мне пройти.
Он отпускает, а я поскорее спешу вдоль березовой рощи, стараясь ни о чем не думать, вот вообще ни о чем, рассчитывая лишь поскорее добраться до дома.
Но он догоняет, не успеваю пробежать и нескольких метров.
Хватает меня за талию и тащит с плиточной дорожки куда-то вглубь парка.
Паника, казалось бы, уже не могла сделаться сильнее, но она просто взлетает до небес. Настигает и охватывает, как бы я с ней ни боролась, в мгновение ока парализуя работу всего организма.
- Гордей, прекрати!
Мы вновь оказываемся среди каких-то деревьев. И Гордей снова меня обнимает.
- Отпусти меня, мне надо домой!
- Ты не сможешь уйти от меня без настоящего поцелуя, Бельчонок. Иначе тебе и правда не о чем будет вспоминать.
А дальше…я не успеваю ни вздохнуть, ни выдохнуть. Его губы стремительно накрывают мои. Уже немного знакомые, но своей настойчивостью вызывающие совсем другие по силе ощущения, чем во время первого контакта.
Потому что этот поцелуй оказывается далеко не таким безобидным, как предыдущий.
Я вцепляюсь в Гордея и пытаюсь возмутиться, но в этот момент его язык настойчиво проскальзывает в мой рот.
Все слова, готовые вырваться из меня, сразу же застревают где-то в горле. Все, что я могу сейчас ощущать, это его дерзкое проникновение и наглое, уверенное исследование моей слизистой, во время которого он заполняет своим вкусом, заставляя меня дрожать, словно в лихорадке, а колени подгибаться.
Кажется, что я срываюсь в бездонную пропасть, а он еще сильнее проникает, подчиняя и заставляя все тело трепетать, будто в удушающей предсмертной агонии.
Я проваливаюсь, и держусь вертикально лишь только на одном волевом усилии. А скорее благодаря тому, что Гордей удерживает и не дает мне упасть.
Боже. Мой первый настоящий взрослый поцелуй.
Здесь. Сейчас. С ним. С мажором, от которого я планировала бежать, словно от огня.
Это…это…непостижимо, нереально, не со мной.
Голова так кружится, что я теряю ориентацию. Поэтому, когда он отрывается от меня, я продолжаю зависать в невесомости, не делая не единой попытки увернуться.
- Я так и думал, - шепчет Гордей, прикусывая мою нижнюю губу и судорожно гладя мои волосы, - что это будет охренительно горячо.
- Ты…ты…
Я стараюсь дышать, стараюсь. Очень хочу облечь свои мысли в слова…Не думать о том, что у меня во рту до сих пор сохраняется его вкус. Вкус мяты, кофе и чего-то опасного, горячего, неизведанного, тревожно волнительного. Переворачивающее с ног на голову все сознание, разделяющее жизнь на до и после.
- Я не...
- Отталкивай, если хочешь. Только сильнее отталкивай, Бельчонок.
Он улыбается дерзкой улыбкой, в глазах стоит вызов.
- Ну! – торопит он. – Давай, смелее. Скажи мне, какой я подонок, что пользуюсь твоей неопытностью. Отталкивай и убегай. Ну же!
Он даже отходит на шаг, предоставляя мне полную свободу действий. Хоть при этом не сводит с меня лихорадочного и какого-то больного взгляда.
Я пытаюсь двинуться, но вместо этого спотыкаюсь и снова лечу ему в объятия. И он сразу же снова целует.
- Охренеть, просто охренеть как, Бельчонок, - шепчет мне на ухо, едва разрывает наш контакт.
Мне кажется, с ним происходит что-то в высшей степени странное. Трясет всего, а глаза в темноте так горят. Он очень горячий, словно его всего температурит.
Да и со мной, если честно, творится нечто подобное.
