Он активно участвовал во всех играх и развлечениях. Не брезговал обнять и поцеловать малышей, который не получали ни грамма любви от своих родных отцов. А тут Антон для них устроил настоящий праздник. Катал их по очереди на шее, участвовал во всех задумках аниматоров, какими бы глупыми и дурацкими со взрослой точки зрения они не были. День прошёл сказочно, к вечеру мы все были выжаты досуха, но при этом полны положительных впечатлений. Уезжали мы все уставшие, но безумно довольные и счастливые.
Антон не стал заежать в центр за моей машиной, а сразу отвёз меня домой. И как по сценарию, я опять уснула. А проснулась от поцелуев. Нежных, чувственных, невероятно приятных. Довольной кошкой потянулась, ответила на поцелуй.
Приоткрыла губы и тихо простонала. Проворный язык, проник в мой рот и начал там хозяйничать. Всё так же неспешно, тягуче, рождая в теле сладкую истому. Стоп, поцелуй? Я встрепенулась, резко вскинула голову и в шоке уставилась на Антона, который довольно облизнулся и пожирал меня потемневшими от страсти глазами. Я задохнулась от возмущения. Как это понимать?! Что он себе позволяет?!
— Ты что делаешь? — собственный голос прозвучал хрипло и странно.
— Ничего. Держу своё слово.
— Какое вообще слово? Совсем сдурел? Опять за старое взялся, да?
— Я же говорил, что в следующий раз разбужу тебя поцелуями, помнишь?
Я аж захлебнулась от возмущение, только безмолвно открывала и закрывала рот. Не найдя нужных слов, в спешке вышла из машины и с шумом захлопнула дверь.
— Ещё раз так сделаешь, я подам на тебя в суд, за сексуальные домогательства! — прошипела в возмущении, а у самой сердечко билось в бешеном ритме.
— И что ты в суде скажешь, что жених пристаёт к тебе с поцелуями? — хмыкнул Антон.
Этот гад ещё смеется надо мной! Я набрала воздуха в грудь, чтобы как следует высказать всё своё возмущение, не нашла слов, вдохнула ещё воздуха, потом поняла, как глупо выглядела, и сдулась, как воздушный шарик.
— Ты неисправим, — я быстро поднялась по ступенькам и захлопнула дверь перед самым носом Антона, который следовал за мной.
Надеюсь, он не успел рассмотреть улыбки, которая рисовалась на моём лице совершенно против моей воли!
Глава 30
АНТОН
Блять, что за фигня происходит в моей жизни? Я вторую неделю бегаю за Ангелом, а она вертит своей сладкой попкой перед самым моим носом и носик свой очаровательный задирает. Не признаёт, что тянет её ко мне, хотя все признаки налицо.
Стоит мне нарушить ее личное пространство, прижаться ненароком, коснуться её коленки своим коленом, когда сидим за столом рядом, шепнуть на ушко что-нибудь двусмысленное и тело выдаёт её неравнодушие. Щёки Ангела розовеют, дыхание учащается, глаза блестят, она кусает свои сладкие губы и дикой ланью на меня свои колдовские очи направляет. Мне так нравится, когда её глаза меняю цвет, искрят, когда она счастлива, и темнеют, подергиваются лёгкой дымкой, когда она возбуждается.
Но при этом моя зеленоглазка всегда контролирует себя, свои желания. Убегает от меня, а я как самец, почуявший свою самку догоняю её, наказываю её за попытки бежать порочными поцелуями. Её сопротивление лишь разжигает мой аппетит.
Я адски голоден. Вечность не трахался. С тех самых пор, как увидел своего Ангела, вообще никому не присунул, хотя возможностей было — завались.
Хочу только её. Лишь её одну. Мне мало одних лишь поцелуев, но и те даются нелегко. Мне приходится выворачиваться наизнанку, чтобы только зажать свою сладкую девочку в каком-нибудь углу. Подловить её, когда не ждёт, когда может быть честна со мной и со своими желаниями хотя бы ненадолго.
Но мне этого мало, очень мало. Хочу её всю, хочу пройтись языком вдоль всего её тела, губами собрать её стоны наслаждения. Хочу чувствовать её под собой, хочу вколачиваться в неё не переставая, так, чтоб кровати в нашей спальне каждый месяц меняли. Да я со своей недотроги вообще не слезу, как только дорвусь до неё!
Вот черт, опять стояк! Стояк даже под ледяной водой душа. Если так и дальше будет продолжаться, то я рискую до свадьбы своей не дожить, брачную ночь не увидеть. Умру от спермотоксикоза или от банальной простуды.
Пиздец, опять рукой работать придётся, что ли? Она у меня уже вся в мозолях, дрочу похлеще любого прыщавого подростка. Закрыл глаза, подставил лицо под холодную струю душа. Рукой провёл по всей длине стояка. Каменный, как чертов молот Тора.
Представил у своих ног одну непокорную кошечку. Как она своими глазами колдовскими настороженно смотрит на мой ствол, нерешительно покусывает нижнюю губу, и по ней видно — и хочется, и смущается. Чуть приоткрывает рот, сама этого не замечая, касается меня своими нежными пальчиками…
Моя фантазия уносила меня всё дальше. Я так не дрочил даже в четырнадцать лет, аж искры из глаз полетели. Вроде бы напряжение спустил, но удовольствия ни хрена не получил, так, отпустило слегка, и всё. Когда же это всё закончится?
Сколько ещё я буду передергивать по ночам под холодным душем?
