Наконец, нас пригласили в кабинет и теперь уже мы вновь сидели рука об руку, только на этот раз - напротив того, кто просто обязан был нам помочь.
- Егор Алексеевич, не стану ходить вокруг да около и скажу сразу, - проговорил Запольский - один из самых крутых юристов города. - Ситуация сложная, хотя, конечно, закон на вашей стороне. Итак, если вкратце…
Он сделал паузу и окинул нас с Лебедевой быстрым взглядом.
- Почти четыре года назад вы, Егор Алексеевич, сдали свой биоматериал в клинике, где впоследствии вашей жене Августе Юлиевне была проведена процедура эко. После рождения ребенка Августа Юлиевна исчезла, вы стали воспитывать дочь в одиночку. Также ваша супруга оставила еще три эмбриона в клинике в качестве донорского материала, которым воспользовалась Ева Олеговна. На свет появилась еще одна девочка. После того, как Августа и Сивацкий Виталий заявили о том, что хотят забрать детей и у вас, Ева Олеговна, - он указал на Лебедеву, - и у вас, Егор Алексеевич, вы сделали тест днк. Оказалось, что кровного родства между вами, Егор Алексеевич, и вашими, как вы считали, дочерьми, не имеется. Все верно?
- Верно, - тут же откликнулся я. - Теперь Сивацкий и моя бывшая жена угрожают сначала отобрать ребенка Евы и не стесняются говорить, что методы будут использованы самые грязные. А затем - и моего ребенка. На которого Августа родительских прав не лишена.
Запольский покивал и, вложив кончик карандаша между губ, повернул его по часовой стрелке. Вообще он сейчас производил впечатление мудрого льва - с этой его седой шевелюрой и умными проницательными глазами. И я искренне надеялся, что этот самый царь зверей сможет дать отпор даже такому влиятельному персонажу, как Августушкин любовник.
Наконец, Запольский поднял взгляд от бумаг, что лежали перед ним, и, посмотрев на нас еще более пристально, чем до этого, ошарашил вопросом:
- А вы знаете, что сеть клиник «Мед-корп», в которой вы и делали экстракорпоральное оплодотворение оба раза, принадлежит родной сестре Сивацкого Виталия - Меншиковой Ирине?
Этот вопрос одновременно ошарашил и принес что-то вроде облегчения. По крайней мере, я ощущал именно его. Значит, вот где собака порылась. И Августушка, которая, по ее словам, встречалась с Сивацким еще до того, как мы с ней поженились, просто повела меня, как барана на убой, туда, где у нее все было схвачено.
- Нет, лично я был не в курсе, - пожал плечами. - Ева, я думаю, тоже.
Повернувшись к Лебедевой, я посмотрел на нее выжидательно. Она хмурилась и смотрела куда-то в сторону, словно то ли припоминала что-то, то ли о чем-то размышляла.
- Крош, что-то не так? - спросил я, когда пауза излишне затянулась.
Ева помотала головой.
- Да нет, вроде все так. И да - я не знала, что сеть этих клиник принадлежит сестре любовника Августы.
Юрист кивнул, снова пожевал кончик карандаша.
- Все, что мы пока можем сделать, - поднять все дела, связанные с эко. И тем, которое делала Августа Юлиевна, и тем, которое делали вы, Ева Олеговна. Я изучу материалы, а после выскажу свое мнение. Если Андреева попытается обстряпать все так, чтобы ее после родов признали невменяемой… Ну, это мы тоже рано или поздно узнаем.
Я вздрогнул, когда Запольский обозвал Августу Андреевой.
- Я собираюсь подать в суд на развод. Каковы шансы на то, что в этом случае моя благоверная сможет отсудить ребенка и определить место жительства Лены с нею?
Я смотрел на юриста во все глаза и то, что видел, мне решительно не нравилось. Запольский сомневался в том, что при всех вновь открывшихся обстоятельствах мне оставят дочь. Черт побери! Но ведь должен быть из этого какой-то выход!
- Егор Алексеевич, если бы ваш ребенок был рожден от вас… Тогда шансов на определение места жительства с вами было бы в разы больше.
- Но по документам Лена - дочь Егора! - возмутилась Лебедева.
- А завтра Сивацкий подаст в суд на установление своего отцовства. Это же не донорство, как в вашем случае, когда Егор Алексеевич анонимно сдал бы биоматериал. Это иное.
- Но его обманули! Он был уверен, что Лена от него!
Я невольно восхитился тем, как за считанные миллисекунды Лебедева превратилась из спокойной, даже отстраненной женщины практически в львицу, готовую защищать свой прайд любой ценой.
- Значит, будут давить на ошибку в клинике, - развел руками Запольский.
- И утопят детище сестры Сивацкого? - Ева фыркнула. - У этих людей вообще есть хоть что-то святое?
Вопрос был риторическим. Ни у меня, ни у юриста ответа на него не имелось. Мы посидели какое-то время в молчании, затем Запольский, взглянув на часы, сказал:
- В ближайшее время я затребую все копии документов из клиники и съезжу туда, чтобы ознакомиться с оригиналами. Вам нужно будет дать мне доверенность, чтобы я представлял ваши интересы, Егор Алексеевич. Что же касается дочери Евы Олеговны, - пока мы защищены законом. Но если он будет попран - мы обратимся в суд. И в прокуратуру. Я позвоню вам, как только будут новости.
