Свой первый день я уже описывал, так что начну со второго. Прибыв с утра на завод, я первым делом отправился в буфет купить каких-нибудь булок на завтрак, так как дома мой холодильник был девственно пуст. Столовая-буфет и директорский закуток располагались в одном зале и только разделялись перегородками. Войдя во внутрь, я услышал дружный и громкий смех-ржание работниц столовой.
– А Фирка то молодец, командированного быстро в оборот взяла. Га-Га-га.
– А кто сказал, что она его взяла? Она ж по-ихнему не гугу. Там Олька всем заправляет. Га-га-га.
– Обломилось Олькe, русский он. И вчера после обеда Фирка пропала куда-то, а потом ходила с улыбкой не сотрешь, так что проспорила ты. Га-га-га.
Не столовая, а тотализатор какай-то. И пока меня они не заметили, я поспешил удалиться. Войдя в приемную, я поздоровался с Ольгой, удостоился более холодного взгляда, чем вчера и сухого " здрассте". По-видимому, мой вчерашний “обед” был уже известен всему заводу. Надо будет поговорить с Земфирой.
Первую неделю я попытался быть "галантно-элегантным" и честно пытался найти хоть какие-нибудь пути, хотя бы для простого общения с Ольгой, так как эротические мечты, нарисованные мной в первый день, я уже оставил как несбыточные мечты. Но она всем своим недовольным и холодным (но, черт побери, таким красивым) видом показывала, что я для нее не более, чем надоедливое насекомое и, постоянно натыкаясь на холодную и неприступную стену, я просто перестал ее замечать. Тем более Земфира помогла мне заполнить вакуум первых дней пребывания, а когда уже я встретился со Светой, то и вообще вспоминал о ней, только заходя к директору. Но “черный понедельник” стал первым переломным моментом в наших отношениях. Во-первых, Ольга перестала показывать мне свою уникальную значимость и задерживать меня без причин на пути к директорскому кабинету. У нас наступил какой-то нейтралитет в отношениях, а двумя неделями позже произошли события, прекратившие наше противостояние. Я сидел в своем кабинете в послеобеденное время, то ли дремал, то ли летал где-то в своих мыслях. В дверь постучали и попытались открыть (после черного понедельника я всегда закрывался в обеденное время). Я, наверное, как-то почувствовал, что это не Земфира, поэтому встал и открыл дверь, где увидел Ольгу, которая собиралась уже уходить.
– Вас Николай Петрович требует к себе. Он вам звонил, но телефон занят.
Недели две назад, я бы с удовольствием съязвил бы как-нибудь в ответ, но установившийся хрупкий нейтралитет есть нейтралитет.
– Хорошо, после обеда буду.
– Если можете, то прямо сейчас. Там что-то случилось, и он просто гром и молнии мечет.
– Хм, ладно идем.
Голос Петровича еще был слышен на подходе к приемной, он кому-то грозил карами небесными, переходя на личность и абсолютно не стесняясь в выражениях. Увидев меня на пороге кабинета, коротко буркнул в трубку, что перезвонит еще, и обратился ко мне.
– Витя выручай эти козлы… на ЖД опять … груз, накладные… и т.д. Ты же все эти ящики и штуки знаешь в лицо. Съезди, пожалуйста, разберись.
Я попытался уточнить, что конкретно пришло и что там потеряли, сломали и т.д. Картина вырисовывалась неприятная, по крайней мере, для меня.
– Николай Петрович, да это же минимум на неделю!
– Витя, очень прошу, съезди, а потом отгулов бери сколько надо. А хочешь, я рыбалку для тебя организую, как прошлый раз. А? Живи там хоть неделю по полной.
Я прекрасно помнил, что там было по полной и чем закончилась "ТА" рыбалка, но вот неделю отгулов взять и провести их со Светланой, вот это можно. Я уже практически согласился и лишь чисто для проформы делал вид и продолжал торг.
