Две не совсем трезвые женщины в турецких халатах яркой расцветки (Ещё до появления телевизионщиков моя энергичная подруга случайно облила меня водой. Мне пришлось сменить праздничное платье. И если бы не этот досадный случай, то без сомнения, я смотрелась бы на экране гораздо лучше. А Нюрка из дому пришла после моего звонка в халате. В итоге, мы обе выглядели по-домашнему) в компании бродячих артистов водят весёлый хоровод под соответствующую песенку. Круто!
Но это оказались ещё цветочки. Ягодки ждали зрителя впереди! Ну, сами знаете, десерт принято подавать в конце ужина, а вот теледесерт — под занавес сюжета.
Камера постаралась и показала меня крупным планом. Близорукие телезрители (А таких людей в стране немало) могли подумать, будто бы они стали свидетелями настоящего чуда. Появившееся на экране большое яркое пятно (Розовый халат, понятия не имею, почему, почти слился по цвету с моим лицом) умело говорить человеческим языком!
А при наличии определённой фантазии это пятно можно было даже принять за представителя внеземной цивилизации, причём настолько разумного, что он (или, оно) даже изъяснялось по-русски. Правда, немного в своей речи запиналось, но, сами понимаете, что с них взять, с этих инопланетян?
Потом камера ушла в сторону. Я было вздохнула с облегчением, но оказалось, что моя радость — несколько преждевременная. Таким же крупным планом оператор показал вытянувшуюся физиономию журналиста, когда на его вопрос, в каком именно музее я работаю, я честно ответила, что не помню.
Ну, с кем не бывает? Да, случается, люди по пьяни даже собственное имя забывают! А этот телевизионщик смотрел на меня таким взглядом, как будто я с луны нечаянно свалилась, да ещё и на его головушку вдобавок приземлилась! Наверное, он какое-нибудь училище закончил, а не факультет журналистики.
Нужно уметь ориентироваться в ситуации и приходить на помощь участникам своих сюжетов, а не хлопать глазами, как Иванушка — дурачок из сказки. Ну, тот-то ладно — дурак по определению. А этот специалист недоделанный зачем в телеэфир лезет? Вот бездарь!
И вдруг я услышала слова, которые пролили бальзам на мою израненную душу.
— Ах ты, красавишна! — растроганно сказала Нюрка.
Красавишна?! Обычно моя закадычная подружка называет меня «красавишной», только когда на грудь очень хорошо примет. Я, конечно, её понимаю, ведь в таком состоянии мне и самой все окружающие люди кажутся красивыми. Поэтому на нюркины слова большого внимания я в таких случаях не обращаю. Но ведь сегодня-то Нюрка ещё не пила!
Я посмотрела на бутылки с пивом. Полные. Их даже не успели откупорить. Ну, хорошо. Попробую зайти с тылу. Я сделала вид, будто мне вдруг захотелось обнять подругу, а сама быстренько принюхалась. Всё чики-чики. Только вчерашним перегаром отдаёт, но это не страшно: скоро пройдёт.
— Нюр, а ты не шутишь? — эти слова я почему-то произнесла шёпотом, как будто боялась спугнуть удачу.
А что, если Нюрка передумала? Ну же, подруга, не тяни с ответом! Ты не представляешь, как для меня это важно. Иногда так хочется ощутить себя красивой!
— Стала бы я заниматься глупостями! — обиделась Нюрка, но тут же ободряюще улыбнулась: Ты, Асенька, самая настоящая русская красавишна. Ну, просто копия матрёшки!
— Копия матрёшки?! — я буквально на физическом уровне почувствовала, как мои глаза вылезают из орбит.
— Ну да, матрёшки, — с готовностью подтвердила моя добрая, прямодушная подруга и пояснила:
— Поверь, Асенька, моему большому жизненному опыту. В своём розовом халатике, да с этими румяными, как наливное яблоко, щёчками ты вчера была очень похожа на матрёшку. А ведь для русского человека, сама знаешь, матрёшка — это символ русской женщины!
— А ты не могла, Нюрк, подобрать для меня какое-нибудь другое сравнение?
Этот вопрос я задала подруге совершенно убитым голосом. Меня не покидало странное ощущение, будто бы по мне танк проехался. Бо-ольно!
Все кости раздроблены. Сердце стучит с переменным успехом. Мозги заснули, как будто их отключили от электросети. И только одни глаза на лице бегают.
Быстро-быстро бегают. Туда-сюда. Туда-сюда. Как тараканы, когда глубокой ночью на кухне свет внезапно включается, и эти гады не знают, куда бы им спрятаться. Жить, сами понимаете, всем хочется.
И вдруг эти живчики остановились. На долю секунды замерли. А потом вспыхнули весёлым фейерверком. От смешанного чувства: стыда, негодования, веселья. Ну, так ещё бы моим глазкам не вспыхнуть! Ведь на голубом экране опять мы с Нюркой нарисовались. Только теперь — в сводке криминальных новостей.
Откровенно говоря, мы никак не ожидали, что нас покажут по телеку после того, как вчерашние блюстители порядка уехали от нас не солоно хлебавши. Но, может, им требовалось отчитаться перед своим начальством о проделанной за ночь работе? Или на них наехал телеоператор, осуществлявший съёмку? Типа я чё, зря пахал что ли? Ребятки — молодые: попали, как кур во щи. Не мы попали. Они — наши, блин, стражи порядка!
