Гонгадзе не ожидал, что события вокруг него будут развиваться столь стремительно. Он оказался застигнутым ими врасплох. Особенно его беспокоило то, что, по некоторым сведениям, его конкуренты и недоброжелатели стали узнавать слишком много о его тайных финансовых операциях, как в России, так и за границей. Это привело Гонгадзе к мысли, что в его ближайшем окружении, есть люди, работающие на его противников. Он с недоверием стал относиться и к новому руководителю своей службы безопасности, когда узнал, что он слишком настойчиво интересуется теми аспектами предстоящей операции, знать которые с точки зрения Гонгадзе ему было вовсе не обязательно. К сожалению, отказаться от его услуг, учитывая сложившуюся обстановку и возможный переезд за границу, он не мог. Все это говорило о том, что опираться на своих сотрудников, друзей или родственников было небезопасно. Можно было легко наткнуться на подставу. И довериться он мог лишь человеку со стороны, до настоящего времени тесно не связанному с его делами.
Размышляя об исходе предстоящей операции, он снова стал думать о Смирновой как о лучшей кандидатуре на наиболее важную роль, которую он хотел доверить только самому надежному человеку. Роль, в исполнителе которой он не мог и не должен был ошибиться. Так как эта ошибка грозила ему полной катастрофой. Тщательно взвесив все "за" и "против" он все же решил попробовать восстановить их отношения. В любом случае Гонгадзе планировал порвать с ней сразу после своего выезда за границу и вывода всех финансовых активов в зарубежные банки.
Было ровно без десяти два, когда сверкающая на солнце массивная туша "Боинга", остановилась рядом со зданием аэровокзала. Подъехал, похожий на эскалатор метро трап, и утомленные длинным перелетом пассажиры один за другим стали спускаться к ожидающему их внизу автобусу. Гонгадзе, тяжело переваливаясь на своих коротких толстых ногах, подошел к стюардессе, с очаровательной улыбкой, провожающей пассажиров у последней ступеньки трапа и, став рядом с ней, дал знак охранникам, чтобы те отошли в сторону.
"Похоже, нервничает шеф! Хочет без свидетелей поговорить со своей бывшей пассией." — усмехнулся Лисовский, остановившись в тени стоящего рядом автобуса. — "Никогда с ним раньше такого не случалось, чтобы за полчаса до встречи в аэропорт приезжать."
Разглядывая молодых девушек, выходящих из самолета, Лисовский пытался угадать среди них ту, из-за которой был вынужден срочно приехать сюда, бросив все неотложные дела в офисе. "Велика ли птичка, чтобы так ее встречать!" — недовольно подумал он. — "Могла бы и сама завтра к шефу припорхать. Ни чего бы с ней не случилось."
Он уже проводил взглядом с десяток особ женского пола, весьма подходящих с его точки зрения для роли бывшей любовницы Гонгадзе, когда заметил на верхней площадке трапа вышедшего из самолета Федорова. Рядом с ним он разглядел фигуру высокой, элегантно одетой молодой женщины. "По фотографии вроде похожа…" — поправляя на лице очки, подумал он. — "Но та была девчонкой, а эта прямо на леди смахивает! Хоть сейчас в Букингемский дворец сажай!"
Женщина грациозно спустилась по ступенькам трапа на летное поле, эффектным жестом поправила свои густые черные волосы и, плавно покачивая бедрами, направилась к Гонгадзе. "Ну, и ну! Вот это баба!" — Лисовский, озадаченно сдвинув брови, с восхищением разглядывал ее. Охранники, многие из которых знали Смирнову еще до ее поездки в Вену, стали перешептываться и указывать на женщину глазами.
Надежда подошла к Гонгадзе и, сняв темные очки, протянула ему руку.
— Здравствуй, Вахтанг! Рада тебя видеть. — поздоровалась она и улыбнувшись, показала ряд ослепительно белых зубов.
— Здравствуй Надя! — Гонгадзе с удивлением смотрел на нее.
Он осторожно взял Надежду за руку и, бегая по ее лицу, изумленным взглядом, сказал.
— Надя! Я… я очень рад, что ты простила меня. К сожалению, я тоже делаю ошибки.
Надежда грустно вздохнула.
— Вахтанг. — она крепко сжала его ладонь. — Главное не делать их в дальнейшем. Давай забудем, что было в прошлом.
Гонгадзе кивнул в ответ головой и, с восхищением в голосе, произнес.
— Надюша! Ты так изменилась! Я просто, не узнал тебя!
— В худшую сторону? — лукаво улыбнулась Надежда.
— Ну что ты! — замотал головой он. — Наоборот. Ты стала настоящей богиней! Настоящей королевой… белой королевой! — добавил он. — Я заказал в твоем любимом ресторане столик. Сегодня я готов выполнить любое твое желание! И, прошу в знак нашего примирения, взять от меня этот скромный подарок.
Гонгадзе достал из кармана пиджака небольшую коробочку и протянул ее Надежде.
Та открыла крышку.
— Вахтанг! Это же бриллианты!? — с радостным удивлением воскликнула она.
— Да любимая! — лицо Гонгадзе засияло довольной улыбкой. — Эта только маленькая компенсация тех неприятностей, которые я доставил тебе. Поехали быстрее. Нам надо о многом поговорить.
Он взял Надежду под руку и вдруг за спинами охранников заметил хмурое лицо Федорова.
