В самом приподнятом настроении пребывали все участники декады. Филармония готовила заключительный концерт на сцене Большого театра двадцать седьмого октября. Ее симфонический оркестр, оркестр народных инструментов, национальный хор, солисты, семейский хор и эвенкийский ансамбль, а также солисты, хор и танцоры музыкально-драматического театра составили один творческий воодушевленный организм. Концерт имел грандиозный успех, словно с востока страны дохнуло на Москву неистовое желание степи жить и побеждать. Оркестр народных инструментов под управлением Исидора Рыка исполнил не только бурятские мелодии, но и анданте из второй части шестой симфонии Гайдна, носящей название «Утро». Именно это поразило москвичей всего больше. А Ринчинов увидел, насколько правильным было его желание исполнить не только песню «Жаргал» на слова Галсанова и музыку Батуева, но и русскую народную «Из-за острова на стрежень». Искушенные москвичи именно ей, им издавна знакомой и звучавшей из уст великих русских певцов, отдали шквал аплодисментов. Нашему артисту они напомнили неистовый плеск байкальской волны, гонимой бурей при незаходящем огне солнца. Он понял, что это момент его славы, и, потрясенный, поклонился публике с самым искренним чувством.
А ведь он пел для своей родной Баргузинской долины и родных в Онтохоное. Он глядел сквозь переполненный зал Большого театра не волнуясь. Он посылал звучание своего голоса в незнакомые для зрителей дали.
В зале его слышал названый брат Зоригто. Мысленно Зоригто благодарил своих командиров, предоставивших ему отпуск. Именно в этот день он окончательно решил, что будет служить своему народу, насколько позволят ему силы, и никакие заграничные буржуазные приманки не прельстят его. Он должен был скоро снова отбыть в Маньчжоу-Го и задумал испросить себе посещение Улан-Удэ. Ему нужно было во что бы то ни стало увидеть юнца Жимбажамсу. Ему было что сказать этому своему булэ, двоюродному брату, сыну дяди Намжила.
На декаду приехало около восьмисот человек. Тридцатого октября, в день ее завершения, в Кремле состоялся прием основных участников. Для них в Георгиевском зале был дан концерт выдающихся мастеров советской сцены. Бурят-монгольский государственный музыкально-драматический театр наградили орденом Ленина. Гомбожапу Цыдынжапову присвоили звание народного артиста СССР и вручили орден Ленина. Драматург и режиссер Намжил Балдано стал заслуженным деятелем искусств РСФСР. Пять артистов получили звания заслуженных артистов РСФСР. Восемнадцать участников декады наградили орденом Трудового Красного Знамени и тридцать семь – медалью «За трудовое отличие». Хореограф декады Игорь Моисеев получил свое первое почетное звание – народного артиста Бурят-Монгольской АССР. Расходы по подготовке и проведению декады были отнесены на счет государства. Все участники получили денежные премии в размере двухмесячного оклада, а дети-участники были награждены путевками в санатории и дома отдыха. Все они почувствовали себя на какое-то время небожителями, подобными Гэсэру, который спустился на землю, превратившись в человека, чтобы совершить подвиг, и поняли, что подвиги бывают не только на войне. Зоригто Эрденеев в этот день был одинок как никогда. Его отпуск закончился.
Мунхэбаяр же Ринчинов, на банкете впервые выпив лишнего, решил совершить подвиг. Вернувшись к себе уже ночью, он не узнал свою жену Ольгу, хотя комната, что им дали, ярко и искусно освещалась электричеством.
– Давай познакомимся, – смело сказал он ей, хотя и потупив глаза в пол. Следующая фраза была не менее смелой: – Выходи за меня замуж!
Ольга со смущенной улыбкой помогла ему снять пальто, гуталы и безрукавку с тэрлигом. А он уселся в огромном кресле и стал говорить, что обладает всеми девятью способностями настоящего мужчины. Умением бороться – барилдаха, охотиться – агнаха, ломать голыми руками позвоночник скотины – хэер шааха, плести кнут из восьми ремешков – наймаар могойшолоод минаа томохо, плести путы для лошади – гурбилаа шудэр томохо. Знает мастерство – урлаха, кузнечное дело – дархалха. А уж быть хорошим наездником – урилдаанай мори унаха – его научил путь в Верхнеудинск из Онтохоноя семнадцать лет назад.
Ольга, продолжая улыбаться, загибала пальцы и заметила, что он упустил одну способность. Мунхэбаяр стал вспоминать, что же он упустил. И оказалось, вот что – стрельбу из лука. А сейчас он так пьян, что его стрелы не смогут попасть в умай – живот небесной маралухи Ольги.
– Признаюсь честно, – сказал он, – натянуть тетиву лука, сделанного из рога, эбэр номын оохорынь уяжа шадаха, вряд ли я смогу, мне не приходилось. Но знатный баргузинский охотник Нима, бывало, давал мне свой лук, сделанный из дерева. Когда вернемся с декады, поедем в Онтохоной. Я буду петь онтохошинам улигеры и песни, подкую и оседлаю коня, одолжусь и съезжу на охоту с луком великого Нимы, и пусть родичи признают тебя моей женой.
Тут он неожиданно заснул с блаженной улыбкой Будды.
За всем этим приближался 1941 год.
