Вестминстерский архонт не предназначен для сна. Каждый час бой пяти колоколов разносился по Лондону, от грохота язычков сотрясались стены.
Днями напролет я прозябала в камере, где не было ничего, кроме параши.
После каждого укола туман, заволакивающий рассудок, становился все гуще. Наркотики превратили меня в живой труп. Во время редких проблесков сознания мне полагалось есть и пить, пока слушаются пальцы.
Рано или поздно меня отведут к Нашире. Она наверняка захочет повидаться напоследок, насыпать соль на рану.
Вряд ли меня одурманят для аудиенции. Поскольку выбора нет, нужно собраться с духом и прикончить Наширу. Безумие, конечно, но если мне не удастся отыскать и вызволить фантом, тогда остается лишь убить его хозяина. Точнее, хозяйку.
По лицу струился пот. Нашира опасалась моего дара, потому и мечтала им завладеть. Я смогу, справлюсь.
Должна справиться.
– …Ни минуты покоя. Военное положение до сих пор в силе. – С камерой поравнялись двое легионеров, совершавших обход, мужчина и женщина. – Ты где сегодня дежуришь?
– Господин Альсафи поручил мне возглавить караул в Инквизиторской галерее.
При упоминании Альсафи я встрепенулась.
Совсем вылетело из головы. Может, мне и не придется сражаться с Наширой? Если передать Альсафи послание – информацию об «Экстрасенсе», взятую напрямую из лабиринта Вэнс, – он успеет подсуетиться. Отыщет фантом и выпустит его на свободу.
Проще сказать, чем сделать. Под рукой у меня не было даже завалящего клочка бумаги. Об пол камеры звякнул металлический поднос. Я подползла ближе и запустила пальцы в жидкое варево.
Покушение на Наширу – мой последний шанс. В голове немного прояснилось, и я попыталась расшифровать образ, украденный у Вэнс: прозрачная сфера с белым огоньком внутри. Источник энергии сканеров защищала материальная оболочка. Разрушим ее, и фантом вырвется на волю.
Давай, Пейдж, шевели мозгами, вспоминай. Сфера была заключена в стеклянную пирамиду, чья вершина упиралась в открытое небо, – следовательно, располагалась она высоко. Больше никаких опознавательных знаков, только белые стены. Понятия не имею, где находится это место. Узнать его способен лишь тот, кто не понаслышке знаком с инфраструктурой архонта.
В частности, Альсафи.
Вот только связаться с ним нет ни времени, ни возможности. Казнь могут назначить в любую минуту. Попробовать состыковаться с его лабиринтом? Нет, не выйдет, наркотики начисто лишили меня сил. Вэнс подстраховалась, чтобы я, упаси эфир, не воспользовалась своим даром. В принципе, она добилась своего – странствовать я не могла ни на сантиметр.
Однако верховный командор забыла или не знала, что мой дар не ограничивался странствиями. В самой примитивной своей форме он действовал как радар, способный обнаруживать эфирную активность без каких-либо телодвижений с моей стороны. Впервые за время заточения я отважилась прибегнуть к этому тайному средству.
Сама попытка воззвать к шестому чувству была сродни агонии. Терпи, скоро освоишься… Мне удавалось преодолевать физическое истощение в колонии, получится и здесь. Фантом медленно возвращался к жизни, блокируя прочие ощущения.
Радиус его действия значительно сократился, но чувство эфира крепло с каждой минутой. Вскоре моя призрачная оболочка уже витала по закоулкам Вестминстерского архонта.
Ядро здесь. Мы не ошиблись.
Скрючившись во мраке камеры, я следила за перемещениями лабиринтов. Если верить радару, Вэнс постоянно сновала из одного конца здания в другой, но больше всего времени проводила в одном месте. Очевидно, в кабинете.
За дверью послышались шаги. Легионеры возвращались из караула. Судя по добытым сведениям, эти двое дежурили чаще других.
– …В Сочельник опять наша смена. Со скуки сдохнешь.
– Да ладно тебе. Зато оплата по двойному тарифу. Кстати, в следующем году планирую переводиться в ночь.
– В ночь? Чего-то ты недоговариваешь. А ну колись!
Зыбкие тени на полу. Приглушенные голоса.
– Ты слыхал про новые сканеры? Болтают, что с их помощью паранормалов истребят всех до единого. Достаточно Оконме подписать смертный приговор, и они закачаются на виселице.
Скрип резиновой подошвы по бетону.
– Я вообще думаю уволиться, – произнес мужчина. – С этим военным положением не продохнешь. Постоянные переработки, круглосуточные дежурства. В казармах паника – якобы нам урежут зарплату в пользу кригов. А ишачить задарма я не подписывался.
– Прикуси язык.
В коридоре воцарилась тишина. Наркотик стремительно заволакивал рассудок, сладкоголосой сиреной навевая забвение. Борясь со сном, я ущипнула себя за запястье.
– Видела, сколько иностранцев пасется в архонте? Говорят, испанцы. Посланники от короля.
– Хм, впечатляет. Интересно, чем они так заняты с Уивером? Весь день носу не высовывают из кабинета. – Женщина побарабанила пальцами по двери. – Не в курсе, кого тут держат?
– Ты что, с луны свалилась? Тут у нас Пейдж Махоуни собственной персоной.
– Очень смешно. Ее же пристрелили.
– Это официальная версия. – Окошко с лязгом распахнулось. – Смотри.
