– Я не раскаиваюсь, что отверг твою просьбу в присутствии Рантанов. Сожалею лишь о боли, которую причинил своим поступком. Если потребуется, я снова предпочту тебя, ради сохранения Касты мимов. Скрывать мое отношение к тебе, лишить тебя своей прилюдной поддержки – вот цена перемен. Цена, заплатить которую должен каждый. – Он откинулся на спинку кресла. – Предательство Джексона осквернило шрамами мое тело, но я не позволю ему осквернить наш союз.
Похоже, моя судьба – марионеткой кочевать от кукловода к кукловоду и вечно барахтаться в паутине лжи.
Однако внутренний голос подсказывал довериться Стражу. Голос шел не от разума, а из другого таинственного источника, какому трудно подобрать название.
– Надо было открыться тебе раньше, – произнесла я чуть погодя. – Зря я так долго мучилась… зато, в конечном итоге, все-таки сказала. Джексон, конечно, хитер, но впредь ни одна ложь не подорвет мое доверие.
Страж поднял голову.
– Значит, мир?
– Мир.
После недель душевных терзаний наступила долгожданная развязка.
В груди возникло приятное покалывание. Арктур отставил бокал и посмотрел на меня пристальным, пронизывающим взглядом. Всего лишь шаг отделял нас друг от друга.
Я машинально покосилась на дверь. Едва переступив порог, Страж повернул в замке ключ, накинул цепочку – словом, принял все обычные меры предосторожности.
Под треск поленьев он заключил меня в объятия. Загипнотизированная его бездонными зрачками, я млела от прикосновения сильных рук. Арктур знал каждую черточку моего лица, но всякий раз проводил по нему пальцами, словно разгадывал замысловатый ребус.
– Лучше не начинай, – пробормотала я, кладя голову ему на грудь. – Давай оставим все как есть.
Он даже не думал возразить или утешить меня.
Не пытался с помощью белой лжи сгладить неловкость. Действительно, так будет лучше для всех.
– Представь, чем мы рискуем. Если Рантаны узнают, Каста мимов обречена. Все наши усилия пойдут прахом… – Он терпеливо ждал, однако мой язык словно прилип к нёбу.
– Ради твоего общества не грех и рискнуть. – Горячее дыхание рефаита обжигало затылок. – Но выбор за тобой.
Я отстранилась и в последний раз посмотрела на него. Хватит уже вопросов, довольно домыслов. Джексон отъявленный лгун, змея, затаившаяся в траве. Страж оправдал мое доверие. Пора выбросить из головы сомнения – по крайней мере, на время.
Я первой потянулась к его губам. Сделала свой выбор.
Мы слились в поцелуе. Потом его ладони скользнули мне под блузку. Чуть отстранившись, Арктур принялся расстегивать пуговицы. По животу и груди пробежал холодок.
Страж буквально пожирал меня взглядом. Я не шелохнулась, силясь проникнуть в его мысли. Наконец он поднял голову и, встретив мой кивок, погладил тыльной стороной ладони ключицы, плечи, подбородок.
Убаюканная вожделенной аурой, я обняла его за шею. Другая рука исследовала затянувшийся шрам у меня на боку.
В условиях войны перемирие не может длиться вечно. Пока Арктур мой, надо пользоваться моментом и насладиться по максимуму.
Западня на складе напомнила, что я смертная. Мне надоело сторониться Стража. Надоело изнемогать от страсти. Надоело врать самой себе. На ласки я ответила глубоким поцелуем, чего никогда не случалось прежде. Словно почувствовав мое вожделение, он привлек меня к себе. Внизу живота разлилась сладкая боль. Губы у меня дрожали, кровь стучала в висках, когда Арктур, робея перед моей наготой, наклонился поцеловать тонкую кожу на рубце. Сгорая от желания, я скрестила ноги у него на талии.
Его губы заскользили вниз, задержались на моем животе, отчего по телу разлилась истома – однако дальше он не пошел. Еще не время. Прибережем удовольствие до следующей ночи. Голова Стража опустилась мне на грудь, я перебирала его густые волосы.
Наивные фантазии? Не знаю, но мне очень хотелось верить ему.
– Страж?
– Да?
– Ты так и не сказал, почему поцеловал меня на Двухсотлетнем юбилее. Не ответил на второй вопрос.
Он не шелохнулся.
– Верно, не ответил.
Я не стала допытываться. Главное, он здесь, со мной, а остальное не важно.
Следующий поцелуй получился нежнее. Устроившись поудобнее, я прижалась спиной к его груди; мы молча лежали, глядя друг на друга.
Комната превратилась в песочные часы, еще не начавшие отсчитывать время. Мое дыхание и пульс замедлились в такт. Глаза понемногу слипались. Страж стиснул меня в объятиях и прислонился щекой к моей щеке. От прикосновения его губ к порезу на скуле моя кожа покрылась мурашками. Наши пальцы переплелись.
– Есть лишь одно доказательство моей преданности, нечто, что выдает меня с головой. Ты единственная способна его увидеть, – гортанно пробормотал Арктур.
Разомлевшая, полусонная, я никак не могла взять в толк, о чем речь.
– Что увидеть?
Вместо ответа Страж придвинулся ближе. Упираясь макушкой ему в подбородок, я отчаянно боролась со сном. Счастье так скоротечно, жаль упускать драгоценные минуты. В умиротворении, предшествовавшем забытью, мне чудилось, будто этот миг, как и Страж, неподвластен времени. Чудилось, будто рассвет никогда не наступит.
«Граждане цитадели, говорит…»
