Ход королевой полностью

– Зачем тебе такие ухищрения, Николь?

– Я же говорила, для меня адреналин и загадка, сопровождающие простую шахматную партию, превосходят ненависть к тебе и даже собственную волю к жизни.

Отбежавшие было от Николь кошки возвращаются, как будто чувствуют, что у их хозяйки пропали причины испытывать враждебность к гостье, не собирающейся уходить. За окном опять гремит гром, в этот раз от него дрожат стекла замка. Несколько молний подряд создают в комнате стробоскопический эффект, быстро перекидывающийся с одного предмета обстановки на другой.

Моника силится расшифровать выражение лица Николь, чтобы оценить искренность ее слов. У той удовлетворенно поблескивает ее бирюзовый глаз.

Осторожно взяв в руки часы, Николь поворачивает колесики на задней стенке.

– Играем один час?

Сколько в ней силы! Я вынуждена поверить своему заклятому врагу, это единственная моя надежда выжить в предстоящие шестьдесят минут.

– Пожалуй…

– То, что мы переживем за этот час, станет квинтэссенцией наших жизней, ты согласна? Сначала мы боремся с врагами ради торжества наших планов, потом нашим врагом становится время… В конечном счете нас побеждает то или другое.

– Я…

Что со мной, я уже не могу закончить фразу… Это волнение. Меня уже затапливает страх смерти, мешая связно мыслить.

– Извини, что нарушила спокойное течение твоей жизни. Мне правда очень жаль, Моника.

Я должна вырваться из этой западни.

– Наверное, ломаешь голову, как вырваться из западни? – догадывается Николь.

Своими догадками она действует мне на нервы.

– Что, если я откажусь играть?

– Тогда будет, как на турнире: мне засчитается выигрыш за неявкой соперника, я приму противоядие, а ты умрешь. Но не беспокойся, я гарантирую, что ты не испытаешь боли.

Один из котов начинает мяукать, словно побуждая Монику что-то сделать или что-то понять. Она нервно гладит кота.

– Насколько я понимаю, ты останешься верна традиции и будешь играть черными? – спрашивает ее Николь и, не дожидаясь ответа, поворачивает доску, чтобы играть белыми.

– Готова?

Она запускает правой рукой часы, берет свою центральную пешку и делает первый ход через клетку. Левой рукой она незаметно жмет на кнопочку на своей глазной повязке.

Вся партия – череда ужасных неожиданностей. Сплошные сюрпризы, трюки, ловушки. Противницы бьются не на жизнь, а на смерть.

Николь О’Коннор упивается каждым мгновением. Она уверена, что полностью владеет положением.

Больше всего ей нравится то, о чем Моника не догадывается: в этом смертном бою у нее есть сильный скрытый козырь. Это мини-камера в повязке на глазу. Она подключена к смартфону, тот – к спутнику связи, транслирующему их партию целому сообществу юзеров – поклонников шахмат. Она предложила им решать шахматную задачу под названием «одна против всех».

Тысячи шахматистов наблюдают благодаря камере Николь за происходящим на доске и решают голосованием, как лучше ответить на очередной ход черных. Результат голосования приходит на ее часы, она считывает его на циферблате.

Иными словами, с Моникой играет не сама Николь, а 13 тысяч страстных шахматистов, совместно определяющих, каким будет ее следующий ход. Моника полностью сосредоточена на шахматной доске и не обращает внимания на то, что Николь то и дело косится на свои часы.

Вот и поглядим, что лучше для победы: одиночество или… куча народу.

Тиканье часов разносится по всему замку.

Тик-так, тик-так.

Моника тяжело вздыхает. Она перестала понимать свою противницу. У нее впечатление, что у той полностью поменялся стиль, она приказывает себе скорее к нему адаптироваться.

Спокойнее. Не может быть, чтобы от этой партии зависела моя жизнь. Я нечетко мыслю, столько виски выпито! И не только мной, но и ею. Сейчас поглядим, кто из нас лучше переносит спиртное.

Тиканье часов кажется ей все более оглушительным.

Тик-так! Тик-так! ТИК!.. ТАК!.. ТИК!.. ТАК!.. ТИК!..……ТААК!..………ТИИИК!

Уставившись на Монику своим единственным глазом, Николь спрашивает:

– Что ты сказала в тот, последний раз? Вспомнила: Vulnerant omnes ultima necat. Все ранят, последняя убивает…