Сейчас вокруг нее все громче вопят болельщики, перекрикивающие рев медведя и даже злобный собачий лай. В конце концов ее покидает терпение. Ее уже бесит толпа людей, до предела возбужденных зрелищем рвущих друг друга в клочья зверей.
Вряд ли, натравливая собак на медведя, можно защитить угнетенное человечество.
К ней подбегает человек в военной форме.
– Скорее, товарищ капитан!
– В чем дело?
– На наблюдательном пункте А75 происходит что-то странное. Вам срочно надо туда.
Николь проверяет, полон ли магазин ее автоматического пистолета «Макаров-9», и спускается по склону к своему мотоциклу-внедорожнику «Тула-ТМ3-5». Мотор мотоцикла издает рев, и она мчится на пункт А75.
Извилистые тропинки проложены через расселины, над крутыми обрывами. Через полчаса она прибывает, вся в пыли, на наблюдательный пункт, где дежурит солдат.
– Там! – он показывает пальцем.
Она приглядывается и видит вдали крохотные фигурки.
Моджахеды.
Она старается разобрать, что происходит в неприятельском лагере.
– Вызвать вертолеты? Они живо их покрошат!
Солдат держит наготове рацию, чтобы привести в исполнение свою угрозу.
– Не надо.
Солдат явно разочарован.
Она разглядывает его камуфляж, такой же, как у нее, но только с двумя звездочками на погонах. Он, оказывается, офицер, но всего лишь лейтенант.
– Ваше имя?
– Виктор Куприенко, 4-й парашютный полк, товарищ капитан.
– Новенький? Ни разу вас здесь не видела.
– Уже три недели в стране, но в Панджшерском ущелье раньше не бывал.
Она удивлена тем, что такой молодой офицер очутился на передовой, да еще в таком опасном месте.
– Так как насчет вертолетов, товарищ капитан?
– Сначала понаблюдаем, потом подумаем и только потом начнем действовать.
Николь приказывает лейтенанту оставаться рядом с ней и внимательно следить за противником. Она чувствует, что он весь дрожит.
Они замирают, следя за лагерем таджикских моджахедов.
– Пора? – спрашивает Виктор Куприенко.
Она не отвечает, пристально глядя в бинокль на склон горы. Внезапно в окулярах возникает столб пыли на тропе. Она подстраивает бинокль и различает десяток всадников в традиционных для моджахедов шерстяных беретах – «паколях». Они слезают с лошадей и здороваются с другими таджиками. Один из них снимает с седла большой ящик, сдергивает с головы «паколь», встряхивает длинными иссиня-черными волосами. Женщина!
У Николь О’Коннор ускоренно бьется сердце. Она крутит на бинокле колесико, добиваясь от изображения большей четкости, хотя уже не испытывает сомнений – это лицо слишком хорошо ей знакомо.
Она морщится, а потом расплывается в улыбке.
Став сотрудницей советской секретной службы, Николь начала искать след Моники Макинтайр, но та как сквозь землю провалилась. Она больше не публиковала книг, ее издатель отвечал журналистам, что ничего о ней не знает, ее имя не появлялось ни в каких официальных списках.
По заключению КГБ, она «самоустранилась». К этому маневру прибегают мафиози, предатели всех мастей, тайные агенты, почуявшие опасность, военные преступники. Он состоит не только в переезде в другую страну, но и в превращении в совершенно другого человека. Русские тоже пользовались этим способом защиты своих разоблаченных агентов. Порой доходило до уродования кончиков их пальцев, чтобы не оставалось отпечатков.
– Кто это? – интересуется Виктор Куприенко.
– Слишком близкая подруга… – отвечает шепотом Николь.
Русский лейтенант вцепился в рацию, готовый запросить атаку с воздуха.
– Ждите! – приказывает она, ударяя его по руке.
Они видят в бинокли, как женщина, одетая как моджахед, достает из железного ящика какую-то трубу.
